Эпоха Титана 6 - Артемий Скабер

поднял обе руки. Температура в зале упала ещё раз, резко, до точки, где мои лёгкие обожгло изнутри, и выдох вышел облаком белого пара. Лёд начал расти из пола вокруг моих ног. Не быстро, а неумолимо, как прилив, сантиметр за сантиметром. Он поднимался по щиколоткам, обхватывал голени, и внутри этого льда была Сила Титана, которая блокировала каналы. Я пытался растопить его изнутри, направляя энергию вниз, но его давление было сильнее, и лёд продолжал расти.

Колени. Бёдра. Пояс.

Воздушный пресс сверху усилился. Потолок зала треснул посередине, и через трещину было видно тёмное ночное небо. Давление на плечи стало таким, что позвоночник начал проседать, и я почувствовал, как диски между позвонками сжимаются до предела. Два ядра внутри загудели. Они перекачивали энергию с максимальной скоростью, пытаясь компенсировать внешнее давление и одновременно поддерживать регенерацию, и в какой-то момент второе ядро, то, что было Виктора, дало трещину.

Маленькую. Тонкую. Почти незаметную.

Но я почувствовал её, как чувствуют трещину в фундаменте. Тонкую линию, по которой энергия начала протекать не туда, куда нужно, рассеиваясь в окружающие ткани и оставляя за собой жжение. Если вторая трещина пойдёт рядом, ядро расколется. Если ядро расколется, каналы выгорят за секунды, и то, что останется от моего тела, не будет нуждаться в регенерации.

Николай смотрел на меня. В его глазах не было торжества. Только то спокойное ожидание, с которым смотрят на процесс, исход которого известен заранее.

И вот тогда мысль пришла.

Не как озарение и не как вспышка вдохновения. Как тихий, холодный голос откуда-то из той части меня, которая была старше этого тела, старше этой планеты, старше всей этой возни с ядрами, рангами и магическими стихиями.

Я дрался как человек.

Всё это время, с первой секунды, когда вселился в это тело и начал наращивать силу, я шёл по человеческому пути. Земля, Чистая Сила, ранги, техники. Покров, Импульс, Материализация. Я брал их инструменты и вкладывал в них свою энергию, надеясь, что количество компенсирует разницу в природе.

Но Титанам не нужна магия.

Магия — это костыль. Протез для существ, которые не могут напрямую взаимодействовать с реальностью и вынуждены делать это через посредников: формулы, артефакты, ядра. Люди нашли способ ковырять мир тонкими палочками, и они гордились этим, потому что не знали, что мир можно брать руками.

Титаны не создавали заклинания. Титаны создавали факты. Когда мне нужно было закрыть аномалию размером с планету, я не строил барьер из какой-то стихии. Я просто решал, что аномалия закрыта, и реальность принимала это решение, потому что моя воля была достаточно тяжёлой, чтобы продавить ткань бытия.

Один процент этой воли остался во мне, когда я попал сюда. Потом стало два, потом пять, потом семнадцать, потом двадцать пять. И все эти двадцать пять процентов я пропускал через человеческие каналы, через человеческие техники, через человеческую магию. Как если бы реку заставляли течь через соломинку.

Лёд дошёл до рёбер. Дышать стало почти невозможно. Воздушный пресс давил сверху, и моё зрение начало темнеть по краям.

Я закрыл глаза.

И отключил ядра.

Оба. Одновременно. Перекрыл подачу Земли и Чистой Силы, закрыл каналы, которые питали Покров, Материализацию, всё, чем я пользовался последние месяцы. Магия, которая текла по моему телу, остановилась. Щиты погасли. Техники замолчали.

Николай Медведев почувствовал это мгновенно. Я увидел, как его лицо изменилось. Не страх, нет, но то настороженное удивление, которое бывает, когда противник делает что-то, чего ты не можешь объяснить. Человек, которого убивают, не выключает свою защиту добровольно.

Внутри стало тихо. Так тихо, как не было ни разу с тех пор, как я оказался в этом теле. Каналы молчали, ядра молчали, и в этой тишине было слышно только одно.

Гул.

Низкий, глубокий, нечеловеческий. Он шёл из позвоночника, из того места, где два ядра сидели рядом и пульсировали. Но это был не гул ядер. Это был гул чего-то за ними. Чего-то, что было подо всеми слоями человеческой магии. Всеми рангами и стихиями, всем тем, что я нацепил на себя, как одежду.

Двадцать пять процентов чистой, первородной, исконной воли Титана.

Я направил их. Не через каналы, не через ядра, не через технику. Напрямую. Из сути в реальность, без посредников, без переводчиков.

Лёд вокруг моего тела не растаял. Он не треснул, не взорвался, не сублимировался. Он перестал существовать. Между одним мгновением и следующим лёд был, а потом его не стало. Не осколков, не воды, не пара, просто пустота там, где раньше была материя, потому что моя воля решила, что этой материи здесь не будет, и реальность приняла это решение.

Воздушный пресс сверху рассыпался. Давление, которое секунду назад вжимало меня в пол, исчезло, как исчезает звук, когда выключают источник. Не ослабло, не рассеялось, а прекратилось мгновенно.

Боль осталась. Сломанные рёбра, обмороженные ткани, трещина в ядре, всё это никуда не делось. Но тело, которое мгновение назад было придавлено чужой силой, вдруг стало моим по-настоящему. Ни инструментом, ни сосудом, ни костюмом, а продолжением воли.

Из моей спины, из точки между лопатками, откуда когда-то, в другой жизни, на другой планете, при закрытии аномалии размером с луну, я выпускал физическое воплощение своей сути, вырвалось нечто.

Сила Титана приняла форму.

Две руки. Огромные, каждая в три метра длиной, сотканные из серой, тяжёлой энергии, которая гудела на частоте, так что мрамор под моими ногами начал резонировать и вибрировать. Они не были прозрачными и не были твёрдыми. Воздух вокруг них скручивался в спирали, и свет преломлялся, проходя сквозь них, как через линзу с неправильной геометрией.

Призрачные Руки Титана. Последний раз я использовал их, когда удерживал разрыв между мирами. Тогда у меня было меньше процентов, но тогда я не пропускал силу через человеческие фильтры. Тогда я был тем, кем был.

Николай Медведев отступил на шаг. Впервые за весь бой.

Потом собрался. Его лицо снова стало каменным, контроль вернулся, и он ударил. Обеими руками, с полным вложением, ледяной шторм и воздушный пресс одновременно, направленные в мою грудь с такой концентрацией энергии, что стены зала по обе стороны от траектории удара лопнули и ушли наружу.

Левая Призрачная Рука двинулась. Она прошла сквозь ледяной шторм, и лёд распался, не долетев до меня. Призрачная Рука просто отменила заклинание, разорвала ту структуру, которая держала стихию вместе, и воздушный пресс за ним осыпался следом.

Первородная энергия поглощала стихии. Не боролась с ними, не перебивала их более мощным ударом, а просто забирала из