Неисправимый - Тори Майрон

Содрогаюсь и чувствую, как его член пульсирует во мне, втрое усиливая моё собственное удовольствие. Это нереально. Умопомрачительно. Убийственно приятно.

Несколько секунд – и крупное влажное тело опадает на меня. Кожа к коже. Пот стекает по спине и вискам. Замираем, дышим в унисон тяжело и часто. Марк наконец отпускает мои волосы, начинает поглаживать их и покрывает мои плечи короткими поцелуями. На контрасте с животным сексом они кажутся смертельно нежными, вызывая россыпь мурашек и новые потоки эйфории по венам.

– Дай мне пару минут, и мы продолжим, – устало выдаёт Марк возле моего уха, и я вся напрягаюсь.

– Продолжим? Ты с ума сошёл?

– Прекрати задавать мне один и тот же вопрос.

– Мне нужно больше двух минут, чтобы продолжить хоть что-либо. А тебе вообще не помешало бы лечь спать. Ты же всю ночь работал.

– О каком сне ты говоришь, если подо мной лежит такая сладкая попка? Ты знаешь, как я долго мечтал дорваться до тебя? Ничто не заставит меня выпустить тебя сегодня из постели, – уверенным голосом обещает Марк и прижимается лицом к моей щеке, руками скользя вниз по талии к моим бёдрам.

И судя по тому, что его чуть опавший член снова напрягается, Марк ни капли не шутит. Он реально планирует не выползать сегодня из постели. Однако я не уверена, что готова продолжить. У меня уже начинает всё тело болеть от внезапной физической нагрузки. К тому же мне не мешало бы поскорее вернуться домой, и ещё узнать ответ на один крайне интересующий меня вопрос:

– Совсем ничего не заставит? А как же сегодняшний приём? Ты решил туда не идти?

Рука Марка застывает на моей ягодице, а сам он разочарованно вздыхает.

– Чёрт… Я на хрен забыл про этот дурацкий приём.

– Так, значит, ты всё-таки пойдёшь?

Он несколько секунд молчит, обдумывая что-то, а затем с раздражением произносит:

– Да, Мили. К сожалению, мне нужно там быть. Но чёрт! Не представляешь, как я ненавижу все эти светские сборища, – Марк приподнимается на ладонях и слезает с меня, я приподнимаюсь следом.

– Не представляю. И не понимаю, за что ты их так ненавидишь?

– За целый сборник причин.

– Например?

– Например… – он снимает презерватив, выбрасывает его в мусорник, возвращает штаны на место и откидывается на спинку дивана. – За пафос, смертельную скукотищу, занудство, высокомерие, и лицемерие практически каждого гостя. Если бы ты хоть раз побывала на таком приёме, то поняла бы, о чём я говорю.

– Возможно, но я не была, поэтому поверю тебе на слово, – беззаботно пожимаю плечами, стараясь не выдать в голосе ярого желания сопроводить его на этот важный вечер.

– А, может, ты хочешь пойти со мной? – недолго помолчав, спрашивает Марк, и теперь я изо всех сил сдерживаю счастливую улыбку.

– А ты хочешь, чтобы я пошла?

– А почему бы и нет? Очень хочу. С тобой этот идиотский приём однозначно пройдёт гораздо интересней.

Едва Марк успевает договорить, как я снова запрыгиваю на него, вжимаясь промежностью в пах и на радостях врываюсь в его рот языком, целуя настолько чувственно и страстно, насколько я вообще способна.

– Ничего себе реакция. Ты это из-за похода на приём так завелась? – с искренним недоумением интересуется Марк, умещая обе ладони на мои ягодицы.

Я решаю не раскрывать ему свою маленькую тайну о том, что уже несколько дней ждала этого приглашения как манны небесной, и вкрадчиво отвечаю возле его губ:

– Нет, я просто уже отдохнула после предыдущего раунда и готова… как ты там сказал?.. Быть затраханной до смерти.

Глава 30

Эмилия

Тихо открываю парадную дверь дома и вхожу внутрь, совершенно не зная, чего мне следует ожидать. Криков? Ругани? Причитаний? Нравоучений? Или всего вместе?

Меня не было дома больше суток. До сих пор подобное я позволяла себе лишь раз, когда мама разрешила мне поехать с ночёвкой в дом братьев Ласман. Сейчас же никакое добро она не давала. Её вообще никто не спрашивал. Марк разговаривал только с папой. И если бы не сегодняшний приём, к которому мне нужно быстрее начать готовиться, мой похотливый кот не выпустил бы меня из своей квартиры до понедельника. Я с трудом убедила его в необходимости вернуться домой, неоднократно повторив, что нам, девушкам, требуется куда больше времени и средств, чтобы привести себя в надлежащий вид, чем мужчинам.

Марку стопроцентно хватит просто принять душ, да в смокинг запрыгнуть, и он уже превратится в элегантного красавчика. А мне для создания образа леди из высшего света нужно будет потрудиться. И было бы здорово, если бы мама мне помогла.

– Привет, – мягким голосом здороваюсь я, когда нахожу её в гостиной, сидящей в кресле у окна со спицами в руках и клубком шерстяных ниток на коленях. Мама всегда вяжет, когда сильно переживает.

– Привет, – монотонно отвечает она.

– А где папа?

– Уехал на работу.

– В субботу?

Она устало вздыхает и бросает на меня короткий взгляд, но мне хватает секунды, чтобы заметить покраснения в глазах мамы.

– Что-то случилось, мам? Почему ты плакала? – я подхожу к ней ближе, желая коснуться маминой руки, но она отдёргивает её и грусть в её зрачках резко сменяется злостью.

– Что случилось? У тебя ещё хватает совести спрашивать, Эмилия? – сердито рявкает она.

Понятно. Выходит, отсутствие звонков от неё не означало, что она наконец смирилась с моими отношениями с Марком.

– Мам, давай, не будем снова ругаться. Хотя бы сегодня.

– Мы перестанем ругаться только тогда, когда ты распрощаешься со своим бездельником и прекратишь вести себя столь неподобающим образом.

– Я не сделала ничего неподобающего.

– Разве? – мама буравит моё лицо испытывающим взглядом, словно под рентгеном изучает. Я не выдерживаю, отвожу взгляд в сторону и слышу, как мама сокрушённо вздыхает. – Я так и знала… Я чувствовала, что рано или поздно этим всё кончится. Боже! Ужас! – она хватается за голову. – Моя маленькая девочка раздвигает ноги перед каким-то ничтожеством, который поматросит её и бросит.

– Мама, пожалуйста, не начинай, – тихо прошу я, чувствуя, как щёки пылают от обиды и стыда.

– Что не начинать? Что?! – она отбрасывает спицы в сторону и вскакивает на ноги. – Вы с твоим отцом оба сошли с ума! И я даже не знаю, кто из вас больше!

– Не говори так, мама, мы не сошли с ума.

– Нет, сошли! И ладно ещё ты, глупая дура, связалась с