Неисправимый - Тори Майрон

Я тоже постоянно ищу ответ на этот вопрос, но мама и слова мне не даёт вставить, продолжая сотрясать воздух:

– Ты хоть понимаешь, что из-за твоего драгоценного Марка мы с папой почти каждый день ругаемся? Понимаешь? Вон, он даже в субботу нашёл повод уйти из дома, лишь бы со мной не общаться!

Я округляю глаза, чувство вины запускает ростки в центр сердца. Я слышала пару раз, как мама спорит с папой на тему Марка, но даже не догадывалась, что они ругаются из-за этого настолько часто.

– Что? Удивлена? – с грустью усмехается мама. – Ну, разумеется. Ты же, кроме своего Марка, ничего вокруг себя больше не видишь. И ты совершенно не слушаешь, что я тебе постоянно говорю. Он бросит тебя, как только наиграется. И учитывая, что ты уже дала ему то, что он хочет, наиграется он совсем скоро.

– Хватит, мама! Ты ничего не знаешь и не понимаешь! – вспыхиваю я и даже нахожу смелость повысить голос.

– Конечно, это я ничего не понимаю. Я же жизнь не прожила. Это ты у нас самая мудрая и опытная.

– Нет, я не такая, но насчёт нас с Марком я полностью уверена. Я люблю его, а он любит меня. Он сам мне в этом признался.

– А ты и поверила.

– Да, поверила, потому что он сказал правду, а сегодня пригласил меня с собой на светский приём, где будут его родители. Он пообещал познакомить меня с ними. Считаешь, так поступил бы парень, который относится ко мне несерьёзно?

Впервые во время наших перепалок мама не сразу находит, что сказать, замолкая на несколько долгих, напряжённых секунд. А когда я начинаю думать, что мне наконец удалось убедить маму, что Марк совсем не такой подлый и лживый, каким она его считает, она сдержанно проговаривает:

– Пообещать – не значит выполнить, Эмилия.

И после этой фразы мама просто уходит из гостиной, оставляя меня в расстроенных чувствах и с чётким пониманием, что она ни за что не станет помогать мне с подготовкой к приёму.

Ну и ладно! Хочет продолжать упрямиться и видеть во мне не дочь, а безмозглое разочарование – её право. Я не откажусь от Марка! Ни за что!

Стерев с уголка глаза слезинку, я отгоняю печальные мысли прочь, поднимаюсь в свою комнату и несколько следующих часов начищаю пёрышки, в мыслях прокручивая множество вариантов, как пройдёт сегодняшний вечер.

Я хочу поразить не только Марка, но и его родителей. Я должна им понравиться, иначе я сильно расстроюсь.

По пути домой я позвонила в несколько салонов красоты, но, ясное дело, график всех самых лучших был забит аж на два месяца вперёд, а рисковать идти в непроверенный салон я побаивалась. Поэтому после пенистой ванны и множества процедур по уходу за кожей и телом, я сушу голову и с помощью плойки накручиваю волосы в крупные спирали. Чуть прохожусь по ним пальцами, фиксирую лаком, а затем сама наношу макияж.

Мама с папой не знают, что в одном из моих тайников имеется косметика. Не знаю, зачем её покупала, ведь пользоваться ею всё равно мне никто не разрешил бы. Но сейчас я безумно рада, что когда-то не сумела пройти мимо стендов «Dior» и прикупила по акции тональник, тушь, румяна, палитру теней и блеск для губ нежно-розового цвета.

Наплевав на то, как отреагирует мама с папой на мой маленький секрет, я наношу косметику на лицо медленно и аккуратно, стараясь не переборщить, но и не остаться слишком блеклой. И вроде как у меня неплохо получается.

Бледноватый цвет лица стал более ровным и живым, глаза выглядят эффектнее за счёт теней, а накрашенные ресницы визуально ещё больше увеличивают мои глаза.

Справившись с макияжем, я надеваю один из купленных Марком комплектов нижнего белья (он обожает знать, что под моими скромными нарядами скрывается нечто чертовски сексуальное и доступное только ему), и вечернее платье с длинной, плавно расширяющейся от талии вниз юбкой из тёпло-розового фатина. Лиф со скромным вырезом декольте в форме сердечка декорирован сжатыми драпировками, акцентирующими грудь и талию. Завершаю сей очаровательный образ кулоном Марка, тонким браслетом и туфлями на десятисантиметровых каблуках. Их я тоже купила, когда вчера таскала Ники по магазинам.

Смотрю на себя в зеркало, и мне нравится… Нет, не так. Я в полном восторге от того, как выгляжу сейчас. Впервые я ощущаю себя красивой изящной девушкой, а не подростком. Очень надеюсь, что сумею произвести на всю семью Эндрюз неизгладимое впечатление.

От волнения сердце стучит как бабочка в стеклянной банке, ладони потеют. Я бросаю взгляд на телефон. Марк обещал приехать ровно в семь, а, значит, мне стоит уже спуститься вниз и быть наготове. Он в любой момент может позвонить. Не хочу заставлять его ждать и опаздывать на столь важный вечер.

Прыснув капельку любимых духов на шею и запястье, я беру клатч и спускаюсь на первый этаж. И как раз в этот момент открывается входная дверь.

– Папа, – со страхом выдыхаю я, застывая на последней ступени.

Господи! Как он отреагирует! Что скажет?!

Но он ничего не говорит. Только устремляет взгляд на меня и тоже застывает. Несколько секунд не выдаёт никаких эмоций, а после острые черты его лица разглаживаются, густые брови приподнимаются.

Я с облегчением выдыхаю, ведь без слов понимаю, что папа восхищён моим сегодняшним образом, над которым я так усердно трудилась полдня, стараясь выглядеть нарядно и в то же время целомудренно, чтобы у родителей не было повода злиться.

И у меня получилось. Папа с таким восторгом смотрит на меня, что, кажется, он ненадолго позабыл о всех наших конфликтах.

Я расплываюсь в улыбке и жду, что он подойдёт ко мне и обнимет, ведь я так соскучилась по нему. Мне не хватает нашего общения. Очень не хватает. Настолько, что я хочу уже сама к нему рвануть, однако из кухни выходит мама и медленно сканирует меня.

Если мой нарядный образ и приводит её в восторг, то виду она не подаёт, лишь поджимает губы, сводит брови к переносице, а затем переводит сердитый взгляд на папу и разом рушит всю мою надежду на нормальный исход нашей сегодняшней встречи.

– Твоя дочь так вырядилась, чтобы пойти на какой-то светский приём с Эндрюзом. Ты опять ничего ей не скажешь? Опять позволишь ей на ночь глядя уходить из дома с этим парнем?

Кратковременное