Континент коротких теней - Пауль Вернер Ланге

Кано предстал перед исследователем как город торговли и ремесел. Он был узловым центром в сети транссахарских путей торговцев солью, на его рынках продавались клинки, сделанные мастерами соннике, французский шелк, венецианский цветной бисер, а также местные хлопчатобумажные ткани и кожаные изделия. Но Барт видел и теневые стороны того благополучия, которое возникло вместе с приходом купцов из Кацины, спасавшихся бегством от берберских захватчиков.

«Мы исследовали вдоль и поперек все жилые кварталы, и я с высоты седла мог наблюдать самые разнообразные сцены общественной и частной жизни. Картины тихого уюта и домашнего счастья, пустого мотовства и безнадежной бедности, активной деятельности и сонного безделья. В одном случае в глаза бросается продуктивное ремесленное производство, в другом — налицо ярко выраженное равнодушие.

177

Я увидел на улицах, рынках и в домах все стороны жизни. Это была богатая, красочная картина мира, живущего для самого себя и внешне, казалось бы, довольно отличного от того, что мы привыкли видеть в европейских городах, и все же в своем многообразии очень сходного. Здесь мы видели множество лавок, полных местными и привозными товарами, с покупателями и продавцами, имевшими самый различный облик, цвет кожи и одежду. Но все они были объединены одной целью: в крике и споре выторговать себе хоть какое-то преимущество перед другими. Вот затененный шатер вроде загона, полный полуголых и полуголодных рабов, оторванных от своей родины, жен или мужей, от своих детей или родителей. Построенные в ряд, словно скот, они затравленно глядят на покупателей, в страхе ожидая, в чьи же руки будет вручена их судьба. Другая часть шатра наполнена тем, что отвечает самым разнообразным потребностям людей, где богатый найдет изысканные деликатесы для дома, а бедный остановится, разглядывая разложенный товар и пытаясь унять голод».193

Исследователь, настроенный столь сочувственно и внимательно, даже не подозревал, что налаженные им контакты в области торговли, политики и транспортно-географических связей, не облегчат существующую нищету, а, напротив, усугубят ее. Как и многие другие, он стал первопроходцем колониальной эпохи в надежде, что она будет способствовать укреплению централизованной власти и положит конец работорговле и произволу некоторых местных вождей, что путем расширения торговли и внедрения европейского способа производства будут разрешены многие социальные противоречия. Он думал, что за ним придет «свет цивилизации», но это оказался всепожирающий огонь.

«Даже если ты больше собственного отца, все равно ты ему не ровня» (нлима, Гана).

Именно потому, что он очень искренне и сердечно смотрел на вещи, его совесть в отличие от его последователей была чиста, именно поэтому он внимательно изучал исторические и культурные достижения суданских народов. Барт первым из европейцев собрал устные предания и открыл для европейской науки Тарик-эс-Судан, ценнейшую хронику XVII века, а также многие другие рукописи.

Прибыв из Кано в Кукаву, Барт стал готовиться к экспедиции на озеро Чад. Она состоялась в апреле, то есть за два месяца до начала дождливого сезона. Поэтому попытки Барта обнаружить пространства открытой воды оказались безуспешными. Погружаясь почти по седло в топкий грунт, он рассматривал стада слонов, видел бегемотов, крокодилов, антилоп и бесчисленное множество водоплавающих птиц.

В мае 1851 года в Кукаву прибыл Офервег, истощенный и страдающий малярией. Барт один отправился в Йолу,

178

город, лежащий к юго-западу от Чада и основанный за десять лет до этого народом фульбе. Он полагал, что неподалеку от него находится мощный приток Нигера. Конечно, небезопасно таким вот образом то и дело пересекать границы враждующих государств, но исследователю, великолепно знавшему Коран и даже получившему прозвище Абд-эль-Керим (Слуга Всемилостивейшего), грозило значительно меньше опасностей, чем его предшественникам. 18 июня он, первый из европейцев после братьев Лендер, стоял на берегу реки Бенуэ и любовался зеленой полоской воды, отражавшей галерейные леса, и «богатым ландшафтом» Адамауа — «пространством для деятельности будущих поколений». И действительно, очень скоро на Бенуэ появились британские пароходы, занявшиеся поисками возможностей проникновения во внутренние районы Африки, а позже Герхард Рольфс поднял над этой водной артерией свой флаг.

В сентябре вместе с Офервегом Барт разыскал местность северо-западнее озера Чад, принадлежавшую некогда великой империи Канем, Редко где путешественников встречали с таким гостеприимством, как встретили проживавшие здесь канембу, чье трудолюбие, богатство и красота всегда привлекали охотников за рабами из Борну. Всю неприглядность подобных грабительских походов Барт смог увидеть воочию, когда вместе с войском Борну направился в окрестности озера Чад, лежащие южнее. Бесконечные колонны украшенных перьями солдат, пеших и восседавших на лошадях,

Правитель и воины государства Канем

180

верблюдах и мулах, гнали около трех тысяч человек, оставляя по дороге более половины из них мертвыми и изувеченными.

Затем удалось проникнуть в Багирми194, правда только до Масеньи. Дальнейшему продвижению помешал плен, к счастью кратковременный, во время которого Барт тренировал свое терпение, изучая записки Мунго Парка. Далее произошло очень печальное событие: в сентябре 1852 года умер Адольф Офервег. Его заслуги были впоследствии оценены по достоинству благодаря работам Барта: ведь именно в тех случаях, когда в определении местоположения местностей принимал участие Офервег, координаты этих местностей были указаны правильно.

Женщина-фульбе с традиционными украшениями. В кожаных мешочках-амулетах на макушке спрятаны выписанные из Корана цитаты, приносящие счастье

Миновало двенадцать месяцев. За это время последний из оставшихся в живых членов экспедиции пересек районы, населенные фульбе, сонгаи и туарегами, и оказался у ворот Томбукту. Бывшая «королева пустыни» выглядела именно так, как ее описывал Кайе: оживленный торговый город, но от былых знаменитых ремесленных мастерских, школ и дворцов не осталось и следа. Здесь «Слуга Всемилостивейшего» нашел Тарик-эс-Судан и другие ценные рукописи. Барт делал выписки из этих рукописей, ночи напролет дискутировал со вспыльчивыми мусульманами и на собственном опыте познал цену подстерегавших повсюду опасностей и приступов лихорадки. После восьмимесячного пребывания в Томбукту, срок которого определил отнюдь не он сам, исследователь отправился назад, в Кано и Кукаву. Неподалеку от столицы

«Отдых с грузом на голове — не отдых» (канури, Западная Африка).

181

Борну произошла знаменательная встреча: в центре Судана Барт натолкнулся на Эдуарда Фогеля (1829–1856), посланного британцами для осуществления задач, поставленных перед Офервегом. Его «бойкий соотечественник» пробирался в район среднего течения Бенуэ. В последний раз они встретились в Кукаве, откуда Фогель направился