Бывший - все сложно - Ольга Тимофеева

Пока режу хлеб, ловлю себя на том, что хочется, чтобы они проснулись и почувствовали запах, чтобы у них утро ассоциировалось со мной.

Открываю сообщение, пришедшее на телефон.

Домбровский: "Заходи завтра, надо обсудить кое-что".

Я: “Завтра на смене. Могу во вторник”

Домбровский: "Сегодня можешь?"

Я: “да”

Домбровский: “скину адрес, приезжай ко мне домой в обед”

Сжимаю губы. Он сказал, что позвонит, когда все будет. У него даже не стоял вопрос “или если будут проблемы”. Просто все взял и решил.

Смотрю на автомате в сторону комнаты. Там спят Кира и Боря.

Тот, кто у меня их забрал, должен за это ответить.

Делаю омлет, заливаю молоком, слышу, как на сковороде весело шипит масло. По квартире уже разносится этот аромат омлета.

Да… сам бы уже съел.

Просыпаются сами, как раз, когда завтрак готов. Боря первым делом проверяет собаку.

Кира какая-то бледная.

– Не выспалась?

Кивает.

– Что-то плохо как-то. Заболела, что ли, опять? – прикрывает рот ладошкой.

– Завтракать будешь? Я омлет сделал.

– Может, чая попью. Сладкого.

– Смотри сама.

За столом Борька жует омлет, рукой держит коробку с собакой.

Вроде ему нравится.

Кира пьет пустой сладкий чай. Но мне совершенно не нравится, как она выглядит.

– Может, тебя к врачу?

Отмахивается головой.

– Просто… мне надо домой.

– Может, останетесь лучше?

– Да, – Боря.

– Нет, нам надо домой. Отвезешь или такси вызвать?

– Отвезу.

Кира сегодня такая, что кажется дунь и повалится. Ночью же нормально все было.

– Никит, ты же не отдашь нашего Самсона? – заглядывает в глаза Боря. Там такая надежда, что не хочется ее разбивать.

– Борь, – вмешивается Кира, – мы вчера обо все договорились. – Никита работает, он не может держать собаку. Мы тоже целый день на работе. Кто с ним будет? Никита найдет ему хорошую семью, у которой будет время за ним ухаживать и воспитывать.

Борька опускает голову, прижимает крепче к себе коробку.

Я смотрю на это еще неоформившееся собачье тельце. Не представляю себя в роли собаковода.

– Борь… обещаю найти ему классную семью, чтобы ему там было хорошо.

Он молчит. Понимает все, но молчит.

Подаю объявление, что отдам щенка. Киру с Борей отвожу домой, сам с коробкой со щенком, и сумкой его питания еду к Домбровскому. И одного в машине оставить не могу. Беру с собой коробку.

Садимся в беседке у него, чтобы поговорить наедине.

– Собаку завел?

– Да так… нашел… вот теперь ищу, куда пристроить.

– Не, мне не надо, у меня кот. Ване предложи.

– У них два кота.

– Ну да.

– А Лехе?

– Так Софья беременна, куда им еще собаку?

– Точно. Ну, ищи тогда.

– Ты меня чего позвал, Олега касается?

– Да, – поправляет очки.

Глава 50. Никита

– Что касаемо тебя. С твоими анализами все чисто. Бесплодие – липа. У нас есть основания считать, что он подменял данные. Журнал лаборатории это доказывает.

– А не касаемо меня?

– Мы подняли его практику за последние годы. В том числе частную. Схемы одни и те же.

Я молчу, жду.

– Первое. Лишние анализы. Назначал пачками то, что не нужно. Пациент приходит с одним – а ему список на десять тысяч. Люди не разбираются, платят.

Подопечный мой начинает скулить, но я не хочу отрываться на кормление и просто накрываю его и глажу.

– Второе. Фальшивые диагнозы. Особенно любят слово "бесплодие". Или "предраковое состояние". Это бьет по психике, человек готов на все, чтобы "лечиться".

У меня внутри все сжимается.

Юра продолжает, будто нарочно давит.

– Третье. Фиктивные курсы терапии. Вливания витаминов, капельницы "для иммунитета". Пустышка. Но оформляется как лечение. Чеки – настоящие. Деньги идут в кассу, а часть – в карман.

– И еще, – он чуть хмурится, – были жалобы на то, что он подталкивал пациентов к дорогостоящим операциям, договариваясь с частными клиниками. Получал процент.

– То есть… и со мной было то же самое?

– Возможно, ты был первым. На тебе так сказать, потренировался, бесплатно. а потом по накатанной. История с твоим "бесплодием" идеально вписывается. Подтасовка анализа, нужное слово – и человек сломлен.

Я вцепляюсь пальцами в подлокотники. Все внутри горит.

На писк будто по щелчку в беседку заходит кот. Огромный такой. и смотрит в сторону моей коробки.

– Твой? – киваю на котищу Домбровскому.

– Ага.

– Здоровый такой.

– Мейнкун. Они мелкими не бывают. Хоть ты ему желудок ушивай.

Котяра подходит ко мне и запрыгивает на скамью рядом и заглядывает в коробку.

– Ахилл, брысь, – кивает ему Домбровский.

Но кот только лениво смотрит на хозяина и снова на собаку.

– Его Ахилл зовут?

– Да. Ахиллес. И ты с ним поосторожней. Иногда мне кажется, что он все понимает.

– А мы щенка вчера назвали Самсон.

– Ооо… такого Самсона жаль отдавать.

– Да куда мне со сменами с ним?

– С собой бери.

– Когда мелкий еще ладно, а как вырастет… Ладно, с собакой я решу. Юр, я к Олегу уже могу наведаться или как?

– Да. Он может дернутся, что-то еще скрывать, проявится как-то. Мы зафиксируем. А так я на следующей неделе пущу все в дело.

Они ломают людей. И я позволил сломать себя.

– Пап, мы погулять, – оборачиваюсь на детский голос.

Там три. Три! Три копии.

Это как вообще?

– В два дома быть, дед приедет.

– Пап, ну мы не успеем.

– Рассчитайте, чтоб успеть.

– Ну папулечка, – идут в нашу сторону, – здравствуйте, – здороваются со мной и не стесняясь, начинают его обнимать и целовать. – ну, до трех хотя бы.

Дочки совсем другие. Не такие, как пацаны. Тонкие, нежные, но упертые. Я бы и пацана хотел и дочку.

– До полтретьего.

– Между полтретьего и тремя вернемся, – целуют его и сбегают.

– Тройня, что ли?

– Да.

Трое детей, кот, шум, свое агентство еще. И ничего – живет. Держит все в руках. Может, и я справлюсь. С собакой. С Борькой.

– Завтра у меня смена, потом схожу к Олегу.

После Домбровского проверяю телефон. Откликов на объявление нет, никто не хочет мелкого щенка, которому требуется усиленная забота. Набираю