Бывший - все сложно - Ольга Тимофеева

– Ты как? Лучше?

– Лучше, – но отвечает устало.

– Хорошо. Кир, слушай. Я завтра в смену, собаку пока никуда не пристроил. Может, ты его возьмешь на день? Если…

– Я тоже на работе буду, Самсонов.

– Слушай, если кто-то напишет, что хочет забрать, то я скажу адрес и к тебе подъедут. Я уеду на вызов, меня может полдня не быть.

– А я как буду?

– Ну, постоит у тебя под столом. Ты хотя бы целый день на месте. Раз нашли вместе, то и пристраивать вместе надо.

– Ладно, бери с собой его. Но во вторник заберешь.

– Хорошо.

Киру набираю еще раз утром, перед работой. Она совсем еле живая.

– Тебе опять плохо?

– Слушай, меня так мутит что-то. Кажется, я отравилась.

– Оставайся ты сегодня дома или к врачу съезди.

– Боре надо в сад, там медосмотр у них. Потом в поликлинику эту не взять талон, а надо будет всех пройти.

– Да свозим мы его.

– Нет, я пойду.

– Слушай, если хочешь, я его в сад отвезу, а ты оставайся дома. Отдохни.

– Не знаю.

– Заодно там собака за тобой присмотрит.

– Кто за кем еще присмотрит, – усмехается в ответ.

– Ну что, договорились?

– Хорошо. Заезжай, я соберу его.

Обмениваемся подопечными. Я забираю Борю, Кира забирает Самсона. Вид у нее, конечно, никакой. Был бы не на работе, свозил к врачу, но она говорит, что посидит на диете, должно пройти. Мутит просто.

Борька по дороге рассказывает про своих девчонок в саду. Ну вот липнут они к нему и устоять не могут. Что будет позже…

После сада еду на работу.

На парковке перед частью замечаю Рената в машине. машет мне подождать. Кивает кому-то, отключается и выходит.

Хлопает дверью, как не своей ласточки.

– Что случилось? – жмем руки друг другу.

– Да у Матвея после выходных синяк на ноге, жена зацепилась за это и теперь угрожает, что добьется судом, что мне нельзя будет с ним видеться. Я его то ли избиваю, то ли со мной опасно. Сука…

– Ну, так дети же… тем более пацаны.

– Там просто… я не знаю, как, но мне надо забрать у нее ребенка. Она его до клиники доведет.

– У нее что, не бывает синяков?

– Нет. Представляешь? А знаешь почему?

– Потому что он у нее сидит и книжки целыми днями читает. На пианино она его записала с частными уроками. Непонятно, кого она из него хочет вырастить.

– А у ребенка не могут спросить, с кем он хочет жить?

– Мелкий еще.

– Должен же быть выход.

– Если только она сама откажется. Но она меня хочет родительских прав лишить. К каждой мелочи придирается.

– Угораздило тебя.

– Ага. На внешность повелся. Деньги есть у папы, вот корону и надела, а так из себя ничего не представляет.

– Привет, Никита, – нас догоняет новенькая из нашей команды.

– Привет.

Обгоняет нас и идет первой.

Рената игнорирует, будто и не было.

– Чего это, с тобой не здоровается?

– Потому что такая же, походу, как моя жена. У меня же на них чуйка.

– Слышь, чуйка, а тебе собака не нужна?

– Неа. Мне крысы пока хватает.

Что же делать с этой собакой?

Глава 51. Никита

– Никит, у тебя опять резинка порвана, – бурчит Ренат.

– Сейчас заменю.

– А что за резинка? – тут как тут стажерка Вероника.

В ремзоне среди запахов гари и смазки, она как будто не вписывается.

– Для волос, – подкалывает ее Ренат.

– Как смешно… – закатывает глаза. – Никит, а я вот все думаю, а если в огонь зашел, а там человек. А у него маски нет. Ему как? Отдать свою? Или что делать?

На секунду в комнате тишина.

– В твоем случае лучше отдай свою, – не отрываясь от чистки каски отвечает Ренат.

Как первоклассники, ей-богу. Переспали бы уже, что ли.

– Своя маска – это жизнь, – серьезно отвечает Ваня. – Но если без нее кто-то сгорит… тогда даешь человеку свою, а сам задерживаешь дыхание и тащишь.

– А если он тяжелый и я не вытащу?

– А мы тут для того, – вклинивается Ренат, – складывая салфетки, – чтобы вытаскивать. Даже если ценой своего воздуха.

И тут сирена. Пронзительная, режет мозг.

– Внимание! Пожар в детском саду! – диспетчерский голос бьет в динамик.

Все вскакивают, движения отточенные. Куртки, каски, аппараты. Секунды. Адреналин в кровь.

В прыжке натягиваю куртку, затягиваю ремни так, что в ребрах ломит.

– Адрес! – Ренат запрашивает у диспетчера и запрыгивает за руль.

Любой вызов это работа. Тут не думаешь, а вдруг там кто-то мой знакомый. Но сегодня пошатывает.

Десять секунд и мы уже выезжаем на вызов.

– Ренат, что за сад.

– Там, где Кира работает, я так понял. Позвони ей, спроси, что там.

Редко такое чувство бывает, но будто кто-то ледяной крошкой по коже.

– Кира сегодня дома осталась.

– Ясно.

– А Борька в саду.

Мир сужается до мысли, “а если не успеем”. Сердце колотится где-то в горле.

Мой пацан, возможно, сейчас в огне.

В голове гул. Образы мелькают – Борька с рюкзачком, смешной, Кира, усталая, но улыбается.

В кабине машины тесно, горячо. Снаружи вой сирены, колеса гремят по асфальту. Команда переговаривается, но я почти не слышу слов. Только одно: Боря может быть в опасности.

– Никит, слышишь? – хлопает по руке Леха, – все будет нормально. У них же там план эвакуации есть, постоянно тренируемся. – Может, Кире позвонишь? Узнай, что там.

– Кира это мама? – интересуется Вероника.

– Да.

– Тогда не надо лучше пока.

– Почему?

– Там может, с ее ребенком все нормально. А она переживать и волноваться будет. Потом по факту и расскажешь.

– Ну, может быть… она и права.

Я киваю, но пальцы в перчатках дрожат. Внутри рвет на части.

– Тормозим! – Ваня отдает распоряжение, когда подъезжаем.

Машина останавливается, мы прыгаем на землю.

Во дворе уже толпа, дети плачут, воспитатели кричат, дым ползет.

Я замечаю воспитательницу Бори, которой утром передал сына. Осматриваюсь. Сына нет.

– Вань, – разматываю шланг, – знаю, что не