Ариец поневоле 1 - Петр Алмазный

что, если они — не шпионы? В смысле — не разведчики. Просто — похитители детей. Хотели утащить Фрица, у которого папаша какая-то шишка в Лейпциге, и затребовать с него выкуп. Хотя нет, если бы хотели выкрасть дитя ради денег, то выбрали какого-нибудь миллионера. А не партийного функционера, ради которого всю округу на ноги подняли.

В любом случае никаких других зацепок у меня не было. Не сидеть же в гитлерюгенде до совершеннолетия. А там и в армию загребут, аккурат на восточный фронт.

С такими вот невеселыми мыслями я подъехал к автомастерской. И мастер, и помощник были на месте. И, кажется, меня ждали. Юнга сразу принял у меня велосипед и пошел менять резину. Мастер же предложил зайти в мастерскую, плотно затворил дверь и указал на табуретку у верстака.

— Ну что нового в школе? — бодро спросил он, наливая в алюминиевую кружку кипятку из закопченного чайника. Из кружки наполнил две фарфоровых чашечки. Вот ведь немцы, во всем у них порядок. Кофе положено пить из кофейных чашек даже в автомастерской.

— Да все по-старому, — ответил я, заметив, что посадил меня мастер очень хитро. Прям напротив окошка. Сам я получаюсь весь на свету, а он — в полумраке. И дверь подсобки вроде как приоткрыта. Что, меня решили кому-то показать? Тому, кто сам показываться не хочет.

Я пожаловался, что после указанных событий на лесной дороге у нас сначала усилили охрану и даже за ворота не пускали.

— Они все дыры в ограде заделали, но нас так просто не возьмешь, мы новые дыры нашли. Взрослому — не пролезть, а мы, пацаны, меж прутьев протискиваемся, — похвалился я.

— Говорят, у вас старший офицер очень строгий, — сказал матер.

— Офицер? Это вы про господина Лингарда? Да, очень строгий, только он неделю уже не показывается. У него дела в Берлине. А нам в субботу кино показывали. Американское. Пор ковбоев и индейцев. Мы теперь в индейцев играем. Во!

И я продемонстрировал мастеру фотографию. Э-э, сплоховал мастер, не сдержался, слишком жадно за фотку схватился. Спохватился, снова принял степенный вид, полез за очками. Обстоятельно рассмотрел фотографию.

— Славные ребята. Так которого у вас похитить хотели?

— Да Феликса Шульца. Вот он справа, с томагавком.

— Угу… Ты попробуй кафе, попробуй. Не желудевый, настоящий. Из Бразилии.

Я попробовал. Действительно, приличный кофе. Мастер продолжил смотреть на фото, за дверью мастерской что-то звякнуло.

— А ну, пойдем, посмотрим, — предложил мастер, откладывая фотку.

Если шпионы решили ввести в восторг четырнадцатилетнего мальчугана, то у них получилось. В эту минуту я почувствовал, как еще оставшаяся во мне часть Пауля Зильберта возликовала! И все из-за… велосипедного звонка⁈ Ну да, такого блестящего и звонкого велосипедного звонка.

И колеса! Теперь на «Одере» были колеса с новенькими желтыми покрышками. Недешевая вещь. Однако возникла проблема, с которой сталкивались, наверное, все шпионы. Как легализовать полученные матблага. Вот приеду я в школу и что скажу? Что мне подарили велосипед с новыми шинами? Немцы — народ очень прижимистый, просто так тут велосипеды дарить не принято. Вызовет подозрения. Может у Пауля Зильберта и очень красивые глаза, но не в той степени, чтобы за них дарить такие ценные подарки. Но мастер сам мне подсказал очень классную версию легализации полученного.

— Послушай, Пауль, тебе понравился этот велосипед? — зашел мастер издалека.

— Да, очень понравился! — признался я вполне искренне. — И ребятам в школе тоже. Ни у кого из наших не было своего велосипеда!

— Ну, будем считать его нашим подарком тебе. Но… Мы решили расширяться. Я тут недалеко прикупил кузню у цыгана-кузнеца. Но там столько барахла! Цыгане, они такие… нечистоплотные… Может, поможете нам в субботу очистить двор? Гитлерюгенд ведь должен помогать старшим, верно? Вот нам помощь и нужна. Ты можешь поговорить с этим вашим… доктором Вебером? Или кто там может решить этот вопрос?

— Устроить… — я чуть было не проговорился. Кажется, у немцев не было такого понятия, как субботник. Был «супный день», когда все работают не за деньги, а за миску супа из общего котла. И все платят в общую копилку по десять пфенек. Даже Гитлер платил.

— Вы хотите, чтобы мы вам помогли в уборке, и тогда вы подарите мне этот велосипед насовсем?

— Точно, — качнул головой мастер. — Можно сказать и так.

— Конечно поговорю, — пообещал я.

— Ну тогда до пятницы, — сказал мастер. — Скажешь, получилось ли договориться.

— Хорошо, только фотку заберу, — вспомнил я оставленную на столе фотографию. — Я обещал Ангелине подарить.

— Я сейчас принесу, — остановил меня мастер, сунул мне в руки руль от велосипеда и пошел в мастерскую. Ходил долго. Не удивлюсь, что за это время с фотографии сняли копию.

Конечно, по пути домой я обдумывал и наш разговор, и предложение мастера, и те странные шорохи в подсобке. Я почти был уверен, что за мной кто-то наблюдал. Значит, мною заинтересовались. И наша общая фотография пришлась очень даже к месту. Скорее всего ее перефотографировали. Маленьким таким шпионским фотоаппаратом, во что-то встроенным. Но вот этот субботник… А что, если они решили на субботнике закончить главное дело — украсть Феликса? Или вообще, грохнуть его? Чего же такого сделал Феликс, что им там заинтересовалась разведка? Надо думать — английская.

Был еще один способ выяснить, с кем именно я связался. Попробовать использовать мой дар. Как-то добыть одну мятную тибетскую лепешку у доктора Вебера, принять ее и заглянуть аккуратно в прошлое этого таинственного мастера или юнги. Но этот способ я решил оставить на самый крайний случай.

Я вернулся в школу, гордо продемонстрировал ребятам новые шины и звонок. И порадовал сообщением, что это теперь это чудо техники может стать нашим. Общим! Насовсем! Надо только уговорить руководство отпустить нас помочь в автомастерской.

И хотя мастер сказал, что готов подарить велосипед конкретно мне, я счел нужным передать его в общее пользование. Вот это сработало. Одно дело, когда велосипед будет считаться моим, совсем другое — когда общий. Даже в глазах у ребят что-то изменилось.

— Конечно уговорим! — безапелляционно заявил Клаус. — Мы ж должны помогать взрослым! А такие велосипеды на дороге не валяются.

И он стал энергично жать на блестящую пластинку, заставляя велосипедный звонок звонко звенеть. Впрочем, его идея прировнять велосипед к дикому мустангу не прошла. И воевать мы продолжили в пешем строю.

Конечно, все это дело не прошло бесследно для еще одного обитателя школы — Генриха. Он продолжал содержаться в школьной медчасти под присмотром фрау Лотты, выглядел намного бодрее, но за нашими сражениями мог наблюдать только через