Ариец поневоле 1 - Петр Алмазный

Пребывание в лезвии ножа — мера временная. Передержка. И лучше бы, чтобы лезвие ножа соприкасалось с живым деревом. Хоть какая-то живая энергия. Я хотел было опять воткнуть нож в дерево и придумать, как помочь духу, но… Но ходить без ножа, с пустыми ножнами в школе… Да староста меня живьем съест.

Выход придумал Лотар. Он вспомнил, как дома его мать вставляла в дверной косяк железную булавку от злых духов. Бахр подтвердил, что мера действенная. Неприкаянный дух не может проникнуть в жилище, если в косяке торчит железная иголка. Он в той иголке застревает и мается в ней, пока иголку не вытащат.

Лотар вытащил из кепки иголку с белой ниткой и предложил духу пока побыть в ней. Долго духа уговаривать не пришлось. Он стал светлеть и исчез, зато иголка сначала ярко засветилась и стала мерцать. Я осторожно воткнул ее в еловую кору и намотал на нитку клочок бумажки, чтобы было легче потом найти.

Перед исчезновением дух намекнул, что долго в таком виде оставаться не может. И если мы за ним не вернемся… он сам явится к источнику живой энергии. Прозвучало почти как угроза.

Кстати, я успел спросить духа, а что стало с теми, кто вырвался из Ведьминой рощи в телах, принесенных в жертву. Призрак ответил как-то странно, показал лестницу старой башни, на которой неподвижно лежали люди в черных мундирах.

Глава 22

Войны краснокожих

Луки мы все-таки себе сделали и стрел нарезали. Так что на спортивную площадку, где состоялся первый «совет племен», мы с Лотаром прибыли вооруженные. Первым делом сообща вкопали тотемные столбы. Потом пошли к хоздвору и сделали вигвам. Какие же индейцы без вигвама? Жерди нашли на хоздворе, там же нашли «оленьи шкуры» — старый брезентовый чехол. Потом стреляли из луков в мишени — две старых корзины, найденных за помойкой. Стрелки из нас были еще те, и сначала стрелы в мишени попадать не желали. В кино все было как-то просто, а тут… Но как-то постепенно приноровились. Потом стрелять просто так наскучило, и мы решили воевать — а для этого поделились на два враждебных племени. Вождем племени Горного Орла единогласно избрали Клауса. Мы с Лотаром свое племя назвали скромно — Дикие Мустанги и пригласили в него третьим… Михаэля.

Воевать решили в пределах усадьбы, не выходя за ограду. И хотя на улице был уже октябрь, мы разделись до пояса, чтобы походить на настоящих индейцев и не повредить рубашек. Украсили свои тела боевой раскраской. Бегали, прятались, устраивали засады, стреляли в друг друга из луков, конечно, не попадали.

Михаэль к игре отнесся как-то очень серьезно. Из остатков того же брезента сделал себе набедренную повязку и куртку — безрукавку, и носился по кустам, смущая прислугу видом голых ягодиц. И из лука, надо признать, он стрелял лучше нас всех.

Первое сражение закончилось ничем. Мы попусту расстреляли все стрелы, так и не поразив врага. Объявили временное перемирие, собрали стрелы, стали готовиться к следующей битве. Лотар придумал хитрый план и озвучил его.

— Михаэль, ты готов собой пожертвовать ради общей победы? — спросил Лотар, чертя на песке карту местности.

— Ну, если надо, то готов, — согласился Михаэль.

— Тогда сделаем так, как индейцы воевали с бледнолицыми. Ты побежишь мимо хоздвора, завлекая за собой Горных Орлов. и спрячешься вот здесь, за этим старым дубом. А мы спрячемся в кусты здесь, и когда они захотят тебя окружить, ударим им в спину. Понял?

Михаэль понял и широко улыбнулся.

В общем, уловка наша удалась, засада сработала, и к ужину мы победили, заплатив за победу жизнью соплеменника. «Павший» Михаэль радовался нашей победе, лежа на «погребальном жертвенном костре». Ибо великого воина стоило оплакать всем племенем под стук барабанов. Перед вигвамом мы разожгли настоящий костер, и вот тут удивил Феликс Шульц. Он притащил из комнаты с парадным обмундированием барабан и начал выстукивать на нем странный ритм, мы с улюлюканьем носились вокруг костра, и вдруг мне показалось, что языки пламени извиваются в такт этому ритму.

Тем временем из увольнительной вернулся Аксельбаум. Навещал матушку в Берлине. Честно говоря, я немного побаивался, а не поднимет ли нас староста на смех за такие детские игры. Но тот, видно, тоже вчерашним фильмом впечатлился, посмотрел на нас без осужденья и убор из голубиных перьев охотно примерил. Потом сказал, что есть идея. Постучался в комнату к господину Баумайстеру, дежурившему по школе, и попросил у него фотоаппарат.

Доктор ценный предмет старосте не доверил и пошел сам посмотреть, что тот задумал снимать. Увидел нас в боевой раскраске, хмыкнул, показал большой палец руки. Рассказал, что и сам в детстве был скаутом и играл в индейцев. И что у него в библиотеке есть все книги Фенимора Купера про индейцев. Обещал дать почитать. Потом принес свою камеру на треноге, велел нам обновить боевую раскраску, расставил нас живописно и сфотографировал со вспышкой из магнето. Потом заставил плясать вокруг «жертвенного костра» с возложенным на него Михаэлем и сделал еще несколько кадров.

Потом Клаус привел с хоздвора старого мерина Ганса. Кстати, тезку нашего истопника. И тут вообще началось! Каждый «индеец» хотел сфотографироваться непременно верхом и с луком в руках. Что и говорить, верхом индейцы выглядели почти как настоящие. Мерин отнесся ко всему этому вполне спокойно. Только когда Клаус решил «сфотографироваться на всем скаку», скакать отказался. Но может, оно и к лучшему, потому что, едва Ганс перешел на бег, Клаус с коня свалился. Но, к счастью, без последствий.

Доктор остался съемками доволен, пообещал сделать фотографии как можно скорее.

Во вторник после обеда я подошел к доктору Веберу и попросил отпустить меня в автомастерскую, где мне обещали новую резину для «Одера». Доктор бумажку мне подписал, я оседлал велосипед и поехал на «конспиративную встречу». В кармане куртки у меня был конверт с нашей общей «индейской» фотографией, где мы стоим раскрашенные, с натянутыми луками. Выбрал я ее большей частью потому, что Феликс на ней был очень хорошо виден.

Конечно, перед встречей я тоже волновался. Ведь неизвестно, что по моему поводу сообщил им Центр. А если просто приказал продолжить наблюдение? Что, опять рассказывать про школу? Про то, как мы играем в индейцев? Им будет ну очень интересно. И еще одна мысль меня посетила. А