Директор подземелья. Ловушки, долги и драконы - Яр Воронцов

— Я имею в виду деньги.

— Тогда разнообразие действительно есть.

Он положил на стол сразу три книги, лист сводных расчётов и одну короткую таблицу, которую, судя по её виду, составлял с личной обидой.

— Мы зарабатываем больше, чем раньше, — сказал он.

— Это я уже слышал. Это была одна из немногих хороших новостей за последнее время.

— Она и остаётся хорошей новостью. Но есть неприятное продолжение.

— Разумеется.

Он открыл первую книгу.

— Денег по-прежнему не хватает.

Я несколько секунд просто смотрел на него.

— Нет, подожди. Это уже начинает выглядеть как философская позиция, а не финансовый отчёт.

— Хотел бы я. К сожалению, это отчёт.

Я взял листы.

Цифры были правдивы, а значит, отвратительны.

Доход действительно вырос. Причём заметно. Короткие маршруты для новичков давали стабильный поток, дорогие глубинные проходы приносили хорошую маржу, дополнительные услуги, аренда снаряжения, сопровождение и даже проклятые сертификаты начали работать лучше, чем я смел надеяться.

Но итоговая картина по-прежнему напоминала ведро с красивой резьбой и дырой в дне.

— Объясни, — сказал я.

Фиска указал на столбцы длинным сухим пальцем.

— Основная прибыль уходит в три прожорливые ямы. Старые штрафы. Ремонт. Содержание Кранка.

Я медленно поднял глаза.

— Прости. Повтори третье.

— Содержание Кранка.

— Я услышал. Просто надеялся, что ослышался.

— Не повезло.

Я откинулся на спинку стула.

— Давай по порядку. Старые штрафы — это я понимаю. Административные?

— Административные, лицензионные, охранные, аварийные и ещё несколько особенно творческих, доставшихся от прежнего управления. Часть мы уже оспорили. Часть пока висит. По двум пунктам компания-сосед очень вовремя прислала напоминание через городской реестр.

— Как трогательно.

— Да. Они вообще удивительно заботятся о нашей финансовой дисциплине.

— Ремонт?

— Постоянный. Верхние секции изнашиваются быстрее из-за потока новичков. Нижние требуют усиления после диверсии. Старые механизмы прожорливы. Камень осыпается. Древние петли не желают уважать смету. А после кражи ключей мы ещё и усиливаем двери, запоры и внутренние обходы.

— То есть безопасность стоит денег.

— Как выяснилось, да.

— Возмутительно.

Фиска не оценил.

— И, наконец, Кранк.

— Вот это мне особенно интересно.

Он придвинул ко мне вторую таблицу.

Я посмотрел.

Там действительно был Кранк.

Отдельной строкой.

Не как дракон. Как экономическое бедствие.

Питание. Нагрев. Металлические укрепления в его секторе. Компенсации за подпалённые ящики. Замена двух каменных плит. Покупка специальной цепи, которую он потом демонстративно перекусил. Лекарства для одного героя, который слишком близко подошёл «из исследовательского интереса». И ещё несколько расходов, часть которых я даже не сразу понял.

— Что такое «золото для стабилизации настроения»? — спросил я.

Фиска закрыл глаза.

— Это про него же.

— Я догадался. Но почему такое существует?

— Потому что, как выяснилось, наш дракончик считает, что содержится у нас в условиях, не соответствующих древнему статусу.

— Он живёт лучше половины работников.

— С его точки зрения — как оскорблённый принц в слишком скромной крепости.

В этот момент дверь открылась без стука.

Разумеется.

Если уж мы обсуждали Кранка, то рано или поздно он должен был материализоваться в самом невыгодном месте разговора.

Он вошёл важно, с тем видом, с каким другие существа входят в тронный зал, а не в контору, где их только что разбирали по строкам расходов. Чешуя отсвечивала медью и тёмным золотом, крылья были сложены аккуратно, хвост двигался с подчеркнутой независимостью. Глаза, как всегда, блестели умом, самолюбием и готовностью сделать чужую жизнь сложнее.

— Я надеюсь, — сказал Кранк, — вы обсуждаете моё жалование.

— У тебя нет жалования, — ответил я.

— Вот именно. И это неприлично.

Фиска очень медленно выпрямился.

— У тебя есть питание, отопление, пространство, уход, персональные уступки, охранный статус и постоянная терпимость к характеру.

— Это обеспечение, — сказал Кранк. — Не вознаграждение.

— Ты дракончик.

— Я дракон.

— Ты размером с большую проблему.

— Все великие сущности начинают с малого.

Я положил локти на стол.

— Ладно. Что тебе надо?

Кранк приподнял голову.

— Золото.

— Нет.

— Это не каприз. Это древний обычай.

— Это древнее вымогательство.

— Нет. Это культурная норма моего народа.

— У тебя народа два с половиной экземпляра на весь континент, и один из них, вероятно, уже сгорел со стыда.

Он проигнорировал оскорбление с поразительным достоинством.

— Дракон не может охранять сокровищницу без надлежащей доли в драгоценном металле. Это противоестественно, унизительно и подрывает основы сакрального обмена между стражем и кладом.

Фиска подался вперёд.

— У нас нет «сакрального обмена». У нас есть бюджет.

— Бюджет — временная человеческая суета. Золото — вечная категория.

— Замечательно. Иди объясни это каменщику, который требует оплату не в вечных категориях, а в монетах.

Кранк даже не посмотрел на него.

— Если мне не будет выделено золото по древнему обычаю, — сказал он, глядя на меня, — я отказываюсь охранять сокровищницу.

Я моргнул.

— Прости?

— Отказываюсь.

— Ты сейчас официально объявляешь забастовку?

— Я объявляю восстановление попранного достоинства.

— Ты сидишь на нагретом камне, ешь лучше меня и периодически пугаешь посетителей за отдельную плату.

— И при этом не имею собственного золотого резерва. Это варварство.

Фиска тихо втянул воздух через нос.

Это был опасный признак.

— Кранк, — сказал он тем ледяным тоном, который в его исполнении звучал страшнее крика, — если бы ты не подпаливал имущество, не требовал специальных условий содержания, не плевал огнём в несогласных и не считал каждую блестящую вещь частью своей метафизики, у нас, возможно, был бы резерв.

— Вот! — радостно сказал Кранк. — Значит, ты признаёшь, что проблема именно в недостаточном резерве, а не в принципе!

— Нет, я признаю, что проблема в тебе!

— Это интерпретация.

Я поднял руку.

— Хватит.

Они оба замолчали с одинаково оскорблённым видом.

— Кранк, — сказал я, — никакого золота ты сейчас не получишь.

— Тогда никакой охраны сокровищницы.

— У нас нет сокровищницы, которую надо охранять так, будто мы императорская гробница.

— У вас есть касса.

Фиска инстинктивно накрыл рукой книгу учёта.

— Не смотри на кассу, — сказал он.

— Я давно на неё смотрю, — спокойно ответил Кранк.

Мне это не понравилось.

Очень не понравилось.

— Кранк.

— Да?

— Даже не думай.

Он выдержал паузу ровно настолько, чтобы стало ясно: