Царьград - Денис Старый

Вот так это и делается. Одной рукой я возношу человека к небесам, одаривая высшей святыней, а другой — наотмашь, пускай и фигурально, хлещу по щекам, сбивая любую спесь. В этом диком, жестоком веке иначе нельзя. Дай слабину — и Волынский решит, что ухватил Бога за бороду, что теперь ему дозволено всё. Я прямо дал ему понять: я знаю о каждом его воровском эпизоде. Эпизодах, за которые, будь на то моя монаршая воля, он бы уже гнил в казематах, а затем отправился бы в Сибирь.

Но я его не трогал. Потому что Артемий Петрович был менеджером от Бога. Эффективным до одури.

Разве мог я не оценить то, что в патриархальном Крыму уже дымят трубами и непрерывно грохочут механизмами две огромные текстильные фабрики? И не просто работают, а оснащены новейшими, передовыми прядильными станками.

Я прекрасно знал, как Волынский обхаживал столичных инженеров на Экспериментальном заводе, как уговаривал, а возможно, и щедро давал на лапу, чтобы эти станки пошли не куда-нибудь, а именно к нему, на юг. В итоге даже хваленое текстильное производство, что сейчас с помпой разворачивается в Самаре, уступает по уровню механизации крымским мануфактурам!

А это для региона — кладезь. И более того, важное внутриполитическое дело. Теперь многие из татар, которые лишены добычи с набегов, которые принуждены не иметь рабов, а платить слугам, нечем было и заняться. Но сколько же много шерсти нужно сейчас! Вот и бизнес, экономическое принуждение к миру и согласию.

Тот, кто вовлечен в экономику, кто обрастает барахлом, недвижимостью, другими признаками достатка, много раз подумает, прежде чем всем этим рисковать и бунтовать. Впрочем, понятно было всем: татары, да и не только они, смотрят на то, чем закончится война России и Османской империей. Сильный и станет полноправным хозяином.

Но нам нет смысла ждать результата войны, нам нужно развиваться. И когда в армию поступают множество шерстяных одеял, выполненных на крымских фабриках — это очень хорошо для всех.

А продовольствие? Здесь, в Новороссии, Волынский буквально с нуля наладил производство мясных консервов — того самого тушеного мяса. Да, поначалу дело шло туго: приходилось месяцами ждать торговые корабли, идущие через Дон с дубовыми бочонками и железной тарой. Но производство едва запустилось, а военный министр Чернышёв уже потирает руки, планируя перенаправить все столичные запасы провианта в воюющую Европу. Он знает, что Южная армия теперь полностью прокормит себя сама. И это дорогого стоило.

Правда нужно еще брать в расчет то, что причерноморские степи просто кишат дикими коровами и быками. Это те, что некогда отставали от караванов с награбленным татарами добром. И с учетом многих столетий такого грабежа, тут появился свой вид диких животных, мясо которых вполне заходит для производства тушенки.

Или взять виноградарство. Глядя сквозь окно на залитые весенним солнцем холмы, я в который раз ловил себя на мысли об иронии истории. Из своих знаний будущего я помнил, что крымское виноделие якобы началось лишь с Румянцева и Воронцова в девятнадцатом веке.

Какая чушь! Здесь веками жили греки и армяне, давили вино для себя и понемногу продавали османам. Стоило Крыму стать русским, стоило мне издать строжайший императорский указ о дозволении свободного промысла и запрете чинить препятствия виноградарям — и площади виноградников рванули в рост, как на дрожжах. Лозы здесь оказалось море! И эта ниша, работавшая первоначально лишь на местный стол, уже начала приносить в казну наместничества стабильный, звенящий золотом доход.

Мало, да. Виноградники дают небольшой урожай только на второй год, на третий уже полновесный. Но лиха беда началом.

Однако Звезду Героя я дал ему, конечно, не только за тушенку и сукно. Я дал ее за сухие цифры в бюджете: на следующий год ассигнования из имперской казны на содержание Новороссии и Тавриды сокращались втрое! Втрое! Регион выходил на самоокупаемость.

Разве это не то свершение, за которое нужно давать высшую награду? Пусть вся Империя смотрит и мотает на ус: Героя дают не только за удалую рубку на эскадроны неприятеля, но и за качественный, созидательный труд.

А чего стоил один только оптический телеграф! Ряд семафорных вышек, возведенных с немыслимой скоростью, уже протянулся от Очакова до Перекопа и уходил дальше, к Севастополю. Информация летела над степью быстрее любой эстафеты. Теперь разрабатывается программа по протяжке оптических вышек до Киева.

Не с севера началась информационная революция, с юга, так выходит. Ведь все еще только строится оптический телеграф от Петербурга на Москву. Того и гляди, а через пару лет мы соединим южные ветки телеграфа с северными. Или уже «изобретем» электрический? Вряд ли, но все же.

Сменив гнев на сухую деловитость, я вернулся к столу. Мы еще некоторое время обсуждали цифры. Я сделал ему жесткий выговор за то, что Новороссия пока избегает плотного сотрудничества с Имперским банком.

— Кредитование, Артемий! — чеканил я. — Многие капитальные расходы казны можно и нужно покрывать кредитными линиями. Наместничество богатеет на глазах, оно способно гасить эти ссуды в срок и в полном объеме. Запускай финансовую кровь в экономику!

Волынский слушал, кивал, делал короткие пометки. Мертвенная бледность сошла с его щек, уступив место рабочей сосредоточенности. И вдруг, когда с цифрами было покончено, он поднял на меня взгляд. В его глазах читалась искренняя, не наигранная тревога.

— Могу ли я… — он запнулся, словно собираясь с духом и понимая, что ходит по тонкому льду. — Понимая, что сейчас на меня может вновь обрушиться ваш монарший гнев за дерзость… Но всё же. Ваше Величество, могу ли я просить вас не отправляться лично вместе со второй волной русского флота туда… к Дунаю?

Он посмотрел в окно, на свинцовые, беспокойные мартовские волны Черного моря.

— Там будет слишком жарко, государь. Там будет проливаться очень много крови. Империя не может так рисковать своим сердцем.

— Приятно, Артемий, что дорожишь жизнью своего государя. Но об этом ты меня просить не можешь. Это моё, и только моё решение, — отрезал я, хотя внутри прекрасно понимал его тревогу. — К тому же, я не собираюсь лезть с саблей наголо в первую линию атаки. Разве не твои квартирмейстеры буквально вчера жаловались, что сбились с ног, пытаясь достойно расквартировать мою личную охрану? А ведь со мной еще и полк Почетного караула, почитай, в полном составе. Да с такими силами, при должной сноровке, я бы и сам Константинополь с ходу взял…

Я говорил это уверенно, хотя червячок сомнения — а не совершаю ли я сейчас роковую ошибку? — всё