Очень приятно, Царь! Добавки - Евгений Бергер

запрокинув голову, и в свете фонаря её дыхание превращалось в облачко пара… А я думал: вот оно! Вот один из тех самых моментов, которые потом всю жизнь достаёшь из памяти по одному, как редкие специи из шкафа.

Когда вальс кончился, мы отдышались, и я купил у лоточника два бумажных стакана горячего какао.

— Дерек ты… — Изольда сейчас выглядела такой счастливой: — Как будто читаешь мысли.

— Тебя так обрадовало какао?

— Нет. В смысле… Да, и оно тоже! Но в целом… У меня пока создаётся впечатление, будто свидания у простолюдинов в разы лучше, чем у аристократов. Конечно, здорово иногда посидеть в дорогом ресторане. Попробовать еду от именитого шефа… Но это никогда не сравниться с простым и понятным… погулять под снегом! У меня ещё никогда такого не было! — радостно ответила она.

— А я всегда говорил, что счастье в простоте. — улыбнулся я, и мы пошли дальше, в сторону парка, грея руки о стаканы.

На сердце сейчас было так безмятежно и спокойно. Готовка ушла, куда-то на второй, а может быть даже третий план. Меня совсем не парила предстоящая дуэль с Милой. Скажу больше — я, как будто про неё забыл. Выбросил на время из головы.

И это было так приятно…

Парк встретил нас тишиной. Здесь, в стороне от главных улиц, снег лежал нетронутым. А фонари вдоль аллей стояли редко, оставляя между собой уютные озёра полумрака. Мы шли по единственной протоптанной тропинке, и вокруг было так спокойно…

— Расскажи что-нибудь. — попросила Изольда, допив какао, и взяв меня за руку: — Что-нибудь смешное. Про академию.

— Про академию? — я задумался: — Ну вот, например… Подошёл ко мне, как-то один парнишка. Он из нашей группы. Простенький такой. Говорит: Дерек, почему девчонка мне не отвечает после первого свидания? Мол, всё шло хорошо… Но теперь играет в молчанку.

— Так, это уже интересно! И что ты ему ответил?

— Ну, я, естественно, спросил, как именно проходило их свидание. Он ответил, что они просто гуляли, а потом зашли в забегаловку и отобедали там. Вернее, он отобедал. А она не стала. Тогда я спросил, были ли каверзные ситуации? И ты знаешь, что он ответил?

— Что?

— Ну, кроме дохлого таракана в коридоре забегаловки — больше ничего!

Изольда захохотала, зажимая рот варежкой.

— Нет, ну это жестоко! Могла бы тонко намекнуть… Чего уж так сразу в штыки?

— Не знаю. Но тем не менее… Ситуации разные бывают. Вот, например, когда мы с Коляном только-только заселились в «Полярную сову», я сразу понял, что это идеальное место!

— Почему же?

— Валёк чуть не сжёг общагу. Серёжа едва не ошпарился. А Наташа взорвала брагу в общем туалете… Было весело.

— У нас в гимназии тоже было много веселых случаев. — отсмеявшись, произнесла Изольда: — Как-то раз мы делали безе. И одна девочка… Верочка… забыла, что духовку нельзя открывать, пока безе сушится. А она открывала. Каждые три минуты. Заглядывала. И искренне не понимала, почему у всех воздушные облачка, а у неё плоские лепёшки. Она в итоге расплакалась и сказала, что безе её ненавидит. Что оно чувствует, будто она в него не верит.

— А может, так и есть! Может, безе действительно чувствует.

— Вот ты сейчас смеёшься, а я, между прочим, всерьёз считаю, что тесто чувствует настроение. Когда я злая, у меня бисквит не поднимается. И это правда! Проверено годами.

— И не только бисквит. — подмигнув, с улыбкой произнёс я.

Изольда посмотрела на меня и ничего не ответила. Лишь чуть крепче сжала мою ладонь.

Мы дошли до маленького горбатого мостика через замёрзший пруд. Остановились на самой его вершине и облокотились на перила, засыпанные снегом. Внизу, подо льдом, спал пруд, а над нами, между чёрными ветвями, крутился снег.

— Дерек… — тихо произнесла Изольда, глядя вниз: — Я хотела тебя поблагодарить. По-настоящему. И не за шаурму…

— А за что же?

— За Зиночку.

Какая внезапная тема. Но тут соглашусь. Родные — это важно.

— Мы с сестрой не разговаривали толком много лет. — продолжила Изольда: — И… Для меня это реально было самым страшным периодом в жизни. Ты подарил мне солнце. Подарил тепло… И честно, я до сих пор даже не представляю, как тебя отблагодарить.

— То есть, ты гуляешь со мной только из-за этого?

— Нет. Дурачок! — Изольда искренне улыбнулась, а затем очень внимательно посмотрела на меня: — Я думала, что была взрослой. Идеальной старшей сестрой, которая… обязана сделать всё, чтобы младшая выросла в любви и заботе. Но у каждого своя «любовь и забота». Я вот всё думала, что же это такое внутри меня? Незакрытый гештальт… Или же последствия психологической травмы?

— Ты это про что?

— Про своё нереализованное маниакальное желание причинять любовь и наносить заботу. Да… С Зиночкой у нас теперь полное взаимопонимание. Но желание никуда не делось.

— Свяжешь меня и закроешь в подвале?

— Как ты догадался?

Мы снова засмеялись. Это была такая дурацкая, но в тоже время очень забавная юмореска.

— Нет, правда, Дерек… Зачем ты это сделал? — спросила Изольда: — Ты же нас тогда почти не знал.

— Я знал Зиночку достаточно, чтобы видеть её внутренние терзания. Я видел её боль… И честно — я не мог закрывать на это глаза. У меня тоже с родственниками всё было очень… странно в своё время. Но тем не менее, я научился вести диалог и принимать их такими, какие они есть. Взамен — они научились тому же самому. Да и не гоже двум сестрам вечно жить в войне. Это неправильно.

— Я так боялась к ней подойти… Ну, тогда… Когда очухалась. Мне казалось, что я сломала все мосты. Сожгла все ниточки, которые нас связывали. А в итоге… Всё оказалось так просто. Мы сели, попробовали твой медовик и… разговор, пошёл, как-то сам собой.

— Вот видишь! Все проблемы в мире решаются, если люди просто садятся за один стол и пробуют вместе, что-нибудь вкусное.

— Ты правда в это веришь?

— Я в это верю больше, чем во что-либо другое.

Мы стояли на мостике, и я чувствовал, как удовольствие от всего происходящего растекается по моим венам. Красота была во всём. В погоде. В картинке перед нами. И, конечно же, в Изольде. Она прижалась ко мне и положила голову на плечо:

— Дерек… Ты удивительный человек.

— Хочешь меня засмущать?

— Хочу быть максимально честной и открытой перед тобой. Знаешь… ты вызываешь у меня очень странные чувства.

— Какие?

— Я чувствую себя маленькой и беззащитной рядом с тобой. Вернее… нет, не