Очень приятно, Царь! Добавки - Евгений Бергер

изменчивый тон удара о доску. Тут можно догадаться, что она перешла с чего-то плотного на что-то нежное, вроде зелени. Спиной я почувствовал тепло плиты и уловил, как от двери в зал тянет холодком… Там, за порогом, всё так же валил снег, и его свежесть добиралась даже сюда.

— Добро пожаловать в наше царство. — произнёс Иван совсем близко, и его голос стал моим главным ориентиром: — Кто-то рождается во тьме. Но лично я… просто обжился, как и все сотрудники «Тоф». Видишь ли, мы все бывшие дети света. Но со временем научились понимать мир тьмы. Главное — не бойся. Сейчас твой мозг успокоится. Проанализирует информацию со всех доступных органов чувств и начнёт адаптироваться. Ты почувствуешь.

— Да я уже…

— Нет. Твоё сердце всё ещё сходит с ума. Это нормально. Больше всего на свете люди боятся неизвестности. А когда ты теряешь зрение — ты буквально погружаешься в абсолютную неизвестность на некоторое время. Дело привычки, конечно же.

— Угу… Может, не будем ждать, пока я полностью привыкну?

— Согласен. На это может уйти слишком много времени. Дай руку! Смотри… Вот лобстер. Веди ладонью. Чувствуешь, где панцирь твёрдый, а где, вдоль брюшка, мягче? Здесь мы его и раскроем. Нож у тебя хороший. Он сам всё сделает. Ты только направь.

— Острейший нож и без зрения… Прекрасная практика. — я повёл сантоку туда, куда меня направляла тёплая уверенная ладонь Ивана. Панцирь поддался с сухим, чуть скрипучим треском, который я никогда раньше не замечал. Теперь этот звук говорил мне о толщине панциря. И о том, где под ним мясо, а где пустота.

— Хорошо. — произнёс Иван: — Теперь смесь. Возьми пальцами… Разотри над мясом. Ни в коем случае не сыпь из банки! Так ты не почувствуешь количества. Пальцы знают меру лучше, чем глаза.

Как только я взял щепотку и растёр — запах тут же поднялся мне навстречу. Тот самый аккорд, который лёг на влажное мясо. И я всем нутром понял, сколько мне понадобится. Рука остановилась самостоятельно.

— Чувствуешь? — спросил Иван: — Вот оно. Ты только что впервые доверился своим чувствам.

Масло я наносил кистью и по звуку, с которым щетина шла по мясу, определял, ровно ли оно легло. Потом Иван подвёл мою руку к грилю. Я ощутил плотный жар!

— Слушай его. Когда жар готов, он звучит ровно. Как сейчас. Клади мясо.

— Угу… — я опустил половинки лобстера на решётку, и они резво зашипели. Этот звук был подобен первой скрипке в невидимой симфонии. Я склонился над грилем и услышал, как шипение постепенно меняется: сначала мокрое, торопливое, потом суше, ниже и спокойнее.

— Он подсох снизу. — произнёс я, удивляясь самому себе: — Корочка схватывается.

— По запаху проверь. — подсказал Серёжа из-за плеча: — Как только пойдёт карамель от сахара и чуть-чуть, самую капельку, потянет жжёным — переворачивай. Не жди, пока запахнет горелым. Жжёный панцирь — это правильно. А вот если мясо потянет горечью, ты его упустил.

— Так… — я ловил эти запахи всем существом. И в какой-то миг реально почувствовал: вот сейчас! Сладковатая карамельная нота, дымок от чипотле, тонкий дразнящий край подпечённого панциря. Я перевернул половинки, и они снова зашипели, но уже иначе. Короче и деликатнее.

— Тут недолго. — предупредил Иван: — Мясо нежное! Оно готовится почти от одного взгляда. Хотя от нашего с тобой взгляда сейчас толку мало… — тихо усмехнулся он: — Работай ноздрями. Как только запах станет плотным, будто мясо сжалось и отдало последний пар — снимай.

Обалдеть! Я до сих пор не мог поверить в происходящее. Это было больше похоже, на какой-то хитрый фокус… Ведь я действительно снял мясо не потому, что увидел готовность, а потому, что услышал её! Унюхал. Почувствовал кожей ладони, поднесённой к мясу и уловившей, как изменилось идущее от него тепло. Иван вложил мне в пальцы половинку лайма.

— Теперь выжми. Немного. Чтобы поставить точку. И морскую соль! Крупинками сверху, чтобы она хрустела.

— Угу.

— Можешь снимать.

Свет ламп ударил мне в глаза, и я на мгновение зажмурился. А когда открыл — увидел на доске двух идеально приготовленных лобстеров. Корочка ровная, тёмно-золотая, с тонкими чёрными штрихами от решётки. Мясо влажно блестело, и над ним поднимался тот самый ароматный дымок.

— Пробуй. — кивнул Иван.

Отломив кусочек, я положил его в рот, и прикрыл глаза. Но на этот раз — сугубо по своей воле, ибо это было настоящее наслаждение!

Сначала пришла чистая сладость лобстера. Потом её тепло обняла копчёность, дымок, будто мы и правда сидели у костра на летнем берегу, а не прятались от первого снега на кухне дорогого ресторана. И только в самом конце, деликатно, как подпись в углу картины, вспыхнула острота чили. Не мощный безрассудный удар, как это было в моём предыдущем варианте. А тёплый след, от которого захотелось откусить ещё…

— Ну как? — поинтересовалась Лей, подойдя к нам: — По дыханию слышу, что дошло. У тебя сейчас, наверное, лицо, как у Серёжи, когда он в первый раз сам сварил идеальный бульон.

— Дошло… — восхищённо ответил я: — Просто… я реально всё делал наоборот. Боялся добавить лишнего, чтобы не спугнуть оригинальный вкус. Но это… Невероятное сочетание!

Иван кивнул, и на его спокойном лице проступило что-то очень тёплое.

— Честность к продукту. — торжественно произнёс он: — И смелость давать продукту всё самое лучшее и неординарное — вот секрет высокой кухни!

Пал Николаевич, всё это время молча стоявший у выдачи, вдруг подал голос:

— Тарелку неси, гонщик. Такое остывшим не едят!

— Действительно.

В итоге, я приготовил ещё несколько лобстеров «вслепую», чтобы окончательно закрепить результат. Вот она — сила специй и идеального морепродукта!

Мы просидели за столом в опустевшем к обеду зале ещё долго. Серёжа рассказывал, как на слух отличает, дошёл ли соус до нужной густоты, по тому, как тот падает с ложки. Лей делилась секретами холодных закусок, где всё держится на температуре и текстуре, которые тоже можно читать пальцами. Иван почти не говорил, а больше слушал, лишь изредка вставляя важные уточнения.

В общем, очень душевные ребята! Я даже поймал себя на мысли, что мне совсем не хочется отсюда уходить. Слишком здесь уютно и тепло. Эх, сейчас бы глинтвейна бахнуть… Но, к сожалению, нельзя.

— Выходит, твоя дуэль через шесть дней? — уточнил Иван, когда я собирался уходить.

— Ага. Поэтому изо всех сил пытаюсь догнать Милу.

— Дам очевидный совет. Просто попробуй услышать. Победа сама придёт к тому, кто честен со своим продуктом.

— Спасибо. Буду