Это кто переродился? Книга 5. Финал - Сириус Дрейк

Когда в окошки подвала плезли щупальца, женщины не стали сдерживаться — закричали, а немногочисленные мужчины схватились за оружие. Просто так пропадать они не собирались.

— Мы возьмем их на себя, — оглянулся предводитель на заплаканных женщин. — А вы…

И вдруг хохот монстров обернулся криками боли, а за окнами стало так ярко, что матери закрыли глаза своим детям. Все как один зажмурились, а затем попадали на пол — жара ударила как в бане, но дверь…

Ее неожиданно оставили в покое.

Крики с улицы затихли спустя минуту. Жарища постепенно тоже начала спадать. Щупальца остались висеть как плети. Тварь, что их запустила в подвал, исходила дымом.

Спустя несколько особо тяжких минут предводитель собрался выглянуть наружу. Его не хотели отпускать, но он был непреклонен.

— Сейчас или никогда!

Едва открыв перекошенную дверь, он закашлялся — в помещение ворвался вонючий дым. Выбраться наружу было непросто, ибо к подошвам липли ошметки прогоревшего мяса.

Снаружи был настоящий ад, ибо от тварей, которые хотели сожрать их живьем, остались одни обугленные останки.

И так по всей улице. Казалось, по ней прокатилось огненное колесо… Кое-где земля даже сверкала как стекло.

Нет. Это и было стекло.

— Мама, смотри!

В небе они увидели силуэт с крыльями. Все приготовились броситься прочь, но тварь быстро скрылась за домами. Беженцы же поспешили покинуть свое укрытие. «Золотой котел» был недалеко.

Весь путь до него они видели одно и то же — почерневший асфальт, выгоревшие стены, стекло под ногами… и горы заживо сожженных монстров.

* * *

— Ты вы, детишки⁈ Где вы?.. — слышалось то за одним углом, то за другим. Плачущая Настенька старалась не отставать от Изи, но монстры, напоминающие двух бабаек из ее ночных кошмаров, нагоняли детей.

— Быстрее! Быстрее! — кричал Изя, дергая ее за руку. Малышка выжимала из себя все до капли, но ее ноги были слишком короткими.

Раньше по этим улочкам она ходила в школу, а сейчас шугалась каждого угла. С тех пор, как бабайка, вылезшая у них из шкафа, съела ее родителей, а Настеньку решила «оставить на сладкое», прошло уже два дня — два дня полных всяческих ужасов! Пропасть бы ей в глотке «бармаглота», если бы за нее не вступился мальчик Изя.

Вместе им удалось сбежать, но бегали они недолго…

— Ага!

Оба они обернулись — волосатая бабайка стояла прямо за ними. Страшная, рогатая ростом вдвое выше ее папки. Рядом терся какой-то гномик, напоминающий огромный круглый глаз на ножках. Оба исходили слюнями, облизывались и скалили длинные-длинные зубищи.

— Давай сюда девку! — ткнул в Настеньку пальцем гном. — Отдашь и, так и быть, сможешь побегать еще полчаса. А потом, не обессудь…

Но мальчик Изя был умным — не поддался.

— Хрен вам!

И дернул Настеньку в проулок, но, увы… От стены до стены улочка оказалась глухим тупиком. Ударившись в запертые двери подъездов, они отступили. Настенька сразу же бросилась в слезы.

Изя же был смелее. Поднял с земли палку и кинулся в атаку. Попался ему, как ни странно, гном. Он получил палкой в свой единственный глаз и с воем откатился прочь.

Вторая бабайка оказалась куда ловчее. Монстр схватил Изю за шиворот и — хоп! — закинул себе в рот. Тот не успел даже пискнуть, как пропал в темноте. Монстр рыгнул и похлопал себя по пузу.

— Хорошо…

Затем пришел черед Настеньки. Девочка стояла, хлопая глазами, и не могла поверить.

— Изя! Изя!..

Но увы, из живота доносилось только бульканье.

— Ну девка… держись! — зарычал гномик, теребя свой покрасневший глаз. — Сожру и моргнуть не успеешь!

Волосатый же, скалясь, подошел и обнюхал девочку.

— Ехехе, еще свеженькая… А как пахнет! — раскрыл он зубастую пасть. Зубы у него росли в два ряда. Языка было три.

Девочка запищала:

— Не ешь меня, деденька!

Гномик фыркнул.

— С ума сошла⁈ Знаешь, как в Изнанке обстоит дело с маленькими заплаканными девочками?

— Нет…

— Правильно. Их нет! Вообще! Знаешь, как это тяжело, когда хочешь съесть маленькую девочку, а в Пустошах только ящерицы да змеи?..

— Не напоминай, — прорычал здоровяк.

— Не ешьте меня!

— Не хнычь! Давай, дружище, закидывай ее! — и гномик открыл свою пасть пошире. — Прямо в глотку!

Она запищала, но волосатый монстр был неумолим. Подцепив кричащую девочку за рваное платьице и поднял в воздух. Затем сам открыл рот…

— Эй, стой! — закричал гномик. — Мне, балбес! Ты уже сожрал пацана! Ты что, собрался и ее проглотить⁈

Здоровяк, не слова не говоря, пнул своего коллегу ногой. Взвыв, тот отлетел в сторону как мяч. Ударился о стену и покатился по переулку.

Мимо двух ящерок, стоявших за спиной монстра.

Они до боли напоминали людей, но вот только хвосты, чешуя и зубы выдавали их с головой. А еще одежда — ее было немного, всего пара ниточек, но все равно… Обычно эти твари одеждой брезговали.

— Давай ее сюда, — поманила пальцем ящерка. — Быстро. Тогда уйдешь живым.

Оглядев двух фигуристых «красоток», монстр хохотнул.

— Хотите ее на троих разделить? Тут одна кожа да кости, дамы. Хотя, полагаю, я смогу отдать вам ее ножки, если вы…

Но ящерки кинулись на него в тот же миг.

Раздался рев, брызнула кровь, и девочка улетела в сторону. Вскочив на ноги она понеслась прочь, да так быстро, что потеряла туфельку. Впереди был очередной переулок.

Она не хотела останавливаться, но сетчатый забор, протянутый от стены до стены, был против. Высотой он был метра три. Не перепрыгнуть…

Обернувшись, девочка обмерла. Ей в лицо скалился одноглазый гном. В его лапках была ее туфелька.

— Потеряла, принцесса? — хихикнул гномик, подходя. — Давай сюда ножку, а лучше две. В обмен получишь туфельку!

Она замотала головой, вжимаясь в сетчатый забор, и тогда монстр зарычал:

— Ну раз так…

Гном хотел было броситься на нее, но тут с той стороны забора появились когти. Они больно оцарапали Настеньке спину, и она, запищав, кинулась прямо в «объятия» гному, но и он перетрусил — не стал есть, а пугливо посмотрел за забор.

Там столпилась целая куча оголодалых бабаек, похожих на свору зубастых и крайне волосатых колобков — правда, ростом со здоровенную овчарку. Где-то секунду они смотрели на странную парочку, трясущуюся на земле, а затем тот, что был ближе к забору, открыл пасть. Зубы у него росли в три ряда.

— Дай!

Гномик моргнул. Взял девочку за руку и принялся отступать.

— Еще чего… — прошипел он, поглаживая Настеньку по голове. — Она моя, и я ее…

— Дай! — сказал второй колобок. Третий его поддержал: — Дай!

А затем они