Это кто переродился? Книга 5. Финал - Сириус Дрейк

— Дай! Дай! Дай! ДАЙ!

И ринулись через забор. Через секунду вся эта сотня тварей была уже на той стороне. При виде того, как к ним бегут голодные твари, девочка закрыла глаза. Ей страшно захотелось, чтобы ее проглотил тот мохнатый. Так она хотя бы была рядом с Изей…

Стало так темно, что она решила, что ее кто-то умудрился проглотить. Но нет — она крепко стояла на земле. Ее потную ладошку сжимал трясущийся гномик…

Открыв глаза, Настенька увидела колобков. Они стояли, вытаращив глаза — смотрели куда-то вверх. Весь переулок при этом накрыло тенью. Огромной, огромной тенью…

Проследив за их взглядами, гномик обомлел. Обомлела и Настенька — прямо на крыше стояло еще одно существо. Рогатое, с крыльями.

Он болтать не стал — с рыком кинулся в самую кучу. Прямо на Настю.

Кричать она не стала, ибо знала, что все без толку. Кто-нибудь из этих тварей ее все равно сожрет. Миг спустя девочку заболтало, закрутило, а затем вознесло куда-то вверх. Жаром при этом обдало нешуточным — она даже вспотела.

Но боли не было. И это ее очень испугало.

От ветра неожиданно стало холодно, она открыла глаза и увидела крыши города. Ее нес на руках тот самый монстр — весь в красной чешуе, с когтями и крыльями, и только лицо было более-менее человеческое.

Нет, у него тоже были зубки…

— Стой! — завизжали снизу. — Не так высоко!

Настя опустила глаза и увидела гномика. Тот болтался на над крышами на головокружительной высоте, зацепившись за длинный хвост монстра. Переулок, который они покинули, уже исчезал за домом, но черный дым оттуда валил как из трубы… Нет, как из десятка труб!

— Мама! — визжал гномик, и тут монстр, взмахнув крыльями, завис в воздухе. Поднял хвост так, чтобы гномик был у него на уровне лица. Тот болтался как елочная игрушка. Девочка даже хихикнула. — Пусти… Я тебе пригожусь!

— В самом деле? — ухмыльнулся монстр. Гномик утвердительно задергался. — Что ж… Не передашь весточку своему хозяину?

— Хозяину? Передам! Только отпусти!

— Хорошо… Скажешь Ваське, что пусть не привыкает быть Хозяином. Не сегодня, завтра ему придется либо сдаться, либо рухнуть со своей Башни как воющий мешок с дерьмом. В двух мирах Хозяин может быть только один. Так и передай, понял?

— Ага! Пусти, и я все передам!

— Ну раз просишь…

И взмахнув хвостом, монстр отправил гномика в полет. Его визг слышался до тех пор, пока он не достиг земли — вернее, пруда, куда эта тварь шлепнулась, вызвав тучу брызг.

Девочка потешалась над ним недолго. Монстр повернулся к ней, и она вся сжалась.

— Не ешьте меня, дяденька… — пискнула Настенька. — Или ешьте, но не больно…

Тот вздохнул, а затем перехватив ее под мышкой, взмахнул крыльями и вновь ветер взвыл так громко, что девочка зажмурилась. В себя она пришла уже на земле и сразу же увидела тот самый переулок, над которым стояла дымная поволока. Под ногами лежали колобки, от которых остались одни угольки и какие-то стекляшки.

А еще тут были ящерки.

Низко опустив головы, они стояли на коленях перед крылатым монстром. И, как ни странно, Изя тоже — его всклокоченную голову опускала одна из ящерок. Тот сопел, размазывал слезы по лицу, весь вымазанный в какой-то жиже.

Но был жив.

— Изя!

Ни слова ни говоря, монстр подтолкнул Настеньку к мальчику. Затем сказал ящеркам:

— Уберите их отсюда. Мне некогда возиться с малышней. Где остальные?

— Партизанят, ваша милость, — ответила ящерка, улыбаясь, и склонилась еще ниже. Теперь и голову Настеньки клонили к коленям. — Появляются и исчезают, убив десяток другой монстров. Бьют в самые уязвимые места орды Василия! Потом прибывает Ассоциация с Хозяевами трущоб, и они все дочищают. И так улица за улицей… В самых горячих участках помогает еще мадам Зорина…

Монстр фыркнул и хотел было уже взмахнуть крыльями, как к нему подошел отважный мальчик Изя. В руках у него была золотая монетка.

— Вот, дяденька монстр, — сказал он, протягивая ему монетку. — Спасибо. Вы хороший.

Удивленно приподняв бровь, дяденька-монстр принял от него подношение. Повертел в руках, а затем раскрыл золоченую обертку. Откусил.

— Какая гадость…

— С возвращением, ваша милость, — сказала ящерка. — Вы…

Но тот не стал слушать. От взмаха крыльев поднялся ветер, дым как рукой смело. В следующую секунду это крылатое существо превратилось в точку в небе.

— Спешит, наверное, — сказала ящерка и вдруг откуда-то послышалось угрожающее рычание. — Ладно, нам пора.

— Думаешь? — облизнулась ее подруга. — А я бы предпочла еще немного поохотиться. А то тот волосатый был как сало… Жира много, а мяса нет…

Ее подруга покачала головой, а затем принялась подталкивать детишек к канализационному люку.

* * *

В баре «Золотой котел».

Происходящее в городе Борису казалось концом времен, а творящееся в его баре вообще каким-то сном. Вокруг валяется куча магического оружия, за столами люди в силовой броне, под ногами валяются устаревшие планы по тому, как отбить очередную улицу…

А еще пиво, конечно же. Оно было последним, что еще спасало Бориса о того, чтобы окончательно не свихнуться.

Тут еще парни из Ассоциации… Их контору недавно снесло валом монстров, и теперь их одноногий начальник решил, что отличной идеей будет устроить в баре штаб. Неподалеку примостились даже военные, которые прибились к ним. Их было немного, но все же.

Ах да, и ящерки тоже… Огромные, человекоподобное, зубастые, но, как оказалось, свои, особенно после того, как помогли отбить очередную атаку Изнанки. Им Борис всегда наливал за счет заведения.

Особенно старался ради Людмилы. С ней у них была какая-то особая химия.

— Борис, — сказала улыбающаяся ящерка, сидя на барной стойке. — Если вам понадобится еще один порталоотвод только скажите…

— Угу… — бурчал Борис.

Любого другого клиента Борис согнал бы взашей, но она… Он с замиранием сердце наблюдал за ее ножкой, которой элегантная ящерка мотала из стороны в сторону.

— А то улицы-улицами, но защитить их не помешает.

— Угу… Не помешает…

С ней тяжело было спорить. Пусть улицы они отвоевывали, но без порталоотвода это было делом пустым. Порталы в них могли открыться в любой момент.

В это время происходило очередное заседание Ассоциации и Хозяев трущоб. После нескольких недель жарких боев одних от других было уже не отличить. Все как один напоминали закаленных в боях бойцов. Кучерявый же вообще словно повзрослел лет на десять.

— Если зайти с севера, то можно ударить им в подбрюшье, — говорил Карл Иванович, прихлебывая «бормотуху». План они развернули на два стола. — Ты, Коля с