Это кто переродился? Книга 5. Финал - Сириус Дрейк

* * *

Пусть Вергилию и казалось, что самое страшное в его жизни уже произошло — потеря магических сил, что может быть хуже? — но эта Башня, явно зачарованная на то, чтобы отпугивать потенциальных воришек, умела удивлять.

Потеряв товарищей, он, наверное, прошел этажей двадцать — все тянулся и тянулся к лучику света снаружи, что только отдалялся от него! — как его закрыла тень. Затем некто ударил Вергилия в грудь, и тот, вскрикнув, покатился по ступеням. Каким-то чудом ему удалось ухватиться за поручни.

— Зараза… Какого⁈

В следующий миг ему в лицо подуло ветерком. Он поднял глаза и сначала подумал, что спятил. Лестницы не было. Ступенек тоже. А была мостовая, залитая водой. Вокруг возвышались дома — темные мрачные, изрисованные граффити. Небо было сумеречным.

Вергилий оглянулся. На улице никого. Сам он при этом отчего-то стал совсем маленького роста. От одежды одни старые обноски с чужого плеча, обуви нет, а ноги такие сбитые, словно он бегал босиком уже неделю.

Отчего-то ему стало очень одиноко, обидно и горько. Он даже заплакал.

На ум сразу же пришел брат, Лаврентий. Вергилий был сильно обижен на него за что-то. Кажется, тот его даже бил.

— И вовсе я не малявка… — пробормотал мальчик и, пройдя немного вперед, увидел за домами Башню.

Большую, величественную, красивую.

Он всегда мечтал жить в башне или во дворце, но, увы, для этого нужно было иметь семью и кое-какой достаток, но ни того ни другого у уличного мальчишки не было и в помине.

Никаких других ориентиров у него не было, так что он пошел к ней. Через пару пустынных улиц услышал за собой какие-то звуки. Оглянулся.

Фонари здесь почти не горели, однако в тусклом свете ему удалось разглядеть какую-то тень — она ползла прямо по стене, увеличиваясь в размерах. У нее были крылья. Зубы. И когти.

— Мама!

Шлепая босыми ножками по асфальту, мальчик кинулся прочь. Сзади послышалось рычание, а еще скрежет когтей о камень.

Звуки были все ближе, Вергилий помчался изо всех ног. Оглянувшись, увидел человека, отбрасывающего эту страшную тень. Его лицо было не разглядеть, но Вергилий точно знал, что Он улыбается.

Как он не старался, но Башня не приближалась ни на дюйм. И отчего-то росла.

Отчаявшись, Вергилий кинулся в соседний переулок, но и там его ждала та же картина — Башня вдалеке, а еще странный человек, преследующий его по пятам.

— Брат! Лавр! — закричал Вергилий, выбившись из сил. — Спаси!

Тут какой-то камень бросился ему под ноги. Оступившись, мальчик полетел на землю и больше уже не смог подняться. Шаги за спиной стучали на всю улицу. Становилось темнее.

— Не… Не подходи… — простонал Вергилий, попытавшись уползти, но опять перед глазами появилась Башня.

Он знал, что спасение в ней. Там его ждет семья, которой у него никогда не было. И там его брат, который бросил его в тот самый вечер.

— Лаврентий…

Его накрыло той самой тенью, Вергилий закричал.

* * *

— Лаврентий! Лаврентий! Ты где?

Ее голос колокольчиком звучал в темных коридорах Башни — из каждого угла, заставляя Лаврентия соваться то в один коридор, то в другой. Увидев Кирову еще с лестницы, Инквизитор кинулся на ее поиски и очень быстро потерялся в этих коридорах.

— Зараза, Ника… Ты что тут делаешь⁈

Его голос утонул в массе комнат — пустых и покинуты еще век назад. Под ногами попадались золотые украшения, которые то ли не успели, то ли не смогли вынести, но Лаврентий даже не смотрел на них.

Он шел вперед, пытаясь найти Доминику.

— Лаврентий, где же ты⁈

Край ее платья мелькнул за углом, Лаврентий кинулся туда в ту же секунду. Увы, вышел в абсолютно пустой коридор. Такой же как и те, что он оставил за спиной.

— Ника, что за шутки…

Еще несколько поворотов, и он снова увидел ее. Доминика стояла в другом конце коридора с протянутыми к нему руками. Они были все усыпаны золотыми украшениями.

— Лаврентий… — улыбнулась Доминика. — Иди же ко мне…

Он пошел, рассчитывая как следует проучить эту дуру. А еще Григория, который в очередной раз облажался.

До нее оставалось каких-то пять шагов, когда он остановился. Сжал кулаки.

— Ты не Ника, — сказал Лаврентий и сделал шаг назад.

Кирова удивленно приподняла бровь.

— О чем ты⁈ Лавр, я же люблю тебя. Иди ко мне, а то я так испугалась, когда заплутала тут… Совсем одна.

Она обняла себя руками и заплакала. Лаврентий же, сделав еще несколько шагов назад, покачал головой.

— У тебя повязка не на том глазу.

Ее лицо дрогнуло, и Лаврентий активировал свои татуировки. В их свете стало видно, что Доминика и не Доминика вовсе — ее ноги внизу заплетались как чешуйчатые хвосты, а на руках сверкали длинные когти. За спиной до пола доставали два перепончатых крыла.

Закрывшись от яркого магического света, эта тварь улыбнулась — и очень зубасто. Глаза были как щелочки.

Как у Него.

— Как жаль, Лавр, что ты не узнаешь свою кошечку, — промурлыкала она. — Ну не беда, значит, кошечка возьмет тебя сама…

И с яростным рыком она кинулась на Инквизитора.

* * *

Лестница давно осталась за спиной, и, прежде чем наткнуться на обитателя этих мест, Игорь прошел, казалось бы, пару километров пустых и одинаковых коридоров. Все они были засыпаны золотом, иной раз ему приходилось расшвыривать монеты, чтобы пройти.

И вот наконец огонек фонарика высветил чей-то силуэт.

— Наконец-то! — выдохнул Игорь. — Угедей, это ты?

Но подойдя поближе, он остановился. Фигура была куда больше тайджи. Мужчина был грузным и высоким.

Он повернулся. Это был его отец, граф Илларионов. И это было ужасней всего, что Игорь мог себе придумать.

— Ага, вот и ты… — прохрипел граф голосом, от которого душа уходила в пятки. — Никчемный… Все в куклы играешь⁈

Граф попер на него, а Игорь от неожиданности попятился и, зацепившись за край ковра, рухнул на спину. Его любимая игрушка покатилась под ноги отцу.

Тот с особенной яростью раздавил ее.

— Давно уже не ребенок, а все то же! — зарычал граф, и в его руке появилась трость с набалдашником. — И в кого ты такой⁈

— Папа, нет! — закричал Игорь тоненьким голоском, пытаясь закрыться от ударов, но они посыпались на него градом. Отбившись, он побежал прочь, думая найти спасения в комнате мамы, но быстро потерялся в запутанных коридорах их загородного дома. Тяжелые шаги отца стучали как молот, его голос