Нижинский. Великий русский Гений. Книга I - Элина Фаритовна Гареева

сомнению!

Михаил Фокин — Аполлон в балете «Пробуждение Флоры». Мариинский театр. 1900 год

О совместной работе Нижинского и Фокина, в конце которой Вацлав невольно стал врагом номер один своего хореографа, я, конечно, буду очень подробно писать в дальнейшем, а также отдельно о книге воспоминаний Михаила Фокина. Сейчас же хочу ещё раз обратить ваше внимание на уровень техники, которой обладал Нижинский уже в 15-ти летнем возрасте. И сегодня, спустя более 100 лет, не все балетные артисты могут похвастаться подобной виртуозностью. А что касается entrechat-dix, я могу ошибаться, но, видимо, и по сей день никто не выполняет десять заносок в одном прыжке.

* * *

Школьные ведомости воспитанников В. Нижинского, Г. Розая и А. Бурмана за 1903/1904 учебный год. Копия из личного архива автора. Публикуется впервые. (Источник: РГИА Фонд № 498 опись № 1 дело № 6515)

В этом учебном году Нижинский учится во 2-м классе старшего отделения (второй год), а Розай и Бурман учатся в 3-м классе. У Нижинского средний балл за год — 10 (очень хорошо) (не проставлено), у Розая — 8 (удовлетворительно) (не проставлено), и у Бурмана — 9 (хорошо). У Нижинского общий балл повышается с 7 до 10 (резкое улучшение), у Розая остаётся 8 и Бурмана повышается с 8 до 9. У Вацлава впервые появляется 11 баллов по балетным танцам в году и 12 за экзамен (о чём рассказывает Фокин). У Розая 10 в году, 9 — за экзамен. У Вацлава по общим предметам, в основном — хорошо, но он заваливает экзамен по французскому (не давался ему этот французский. Знал бы Вацлав, что почти всю его жизнь ему придётся, в основном, общаться на этом ненавистном для него языке). По чистописанию, рисованию — 12, по роялю — 11. Поведение впервые у Вацлава становится 10. (Вацлаву — 15 лет, Розаю — 17, Бурману — 16).

У Розая наоборот — резкое снижение успеваемости. По общим предметам, в основном — не совсем удовлетворительно, и он заваливает экзамены по русскому и французскому. У Бурмана — улучшение по общим предметам — очень хорошо, кроме французского. По танцам — удовлетворительно. Но по поведению есть даже 5 (неудовлетворительно). Что такого натворил Бурман? В своей книге он об этом умалчивает.

Нижинского переводят в 3-й класс с пересдачей французского, а Розая оставляют в 3-м классе на второй год (он не пересдал экзамены), таким образом, они снова оказываются в одном классе. (Теперь всех троих уже дважды оставляли на второй год в течение обучения в Училище). Бурмана переводят в 4-й класс с предупреждением, что если он не исправит поведение, то его переведут в приходящие ученики.

Первое лето в Дудергофе и переезд в другую квартиру

К весне 1904 года материальное положение семьи Нижинских настолько ухудшилось, что Элеонора была вынуждена отказаться от аренды так полюбившейся им квартиры на Моховой улице. Чтобы сэкономить деньги на лето они сняли небольшой, довольно дешёвый крестьянский дом в пригороде Санкт-Петербурга недалеко от Дудергофа.

Семья очень грустила, расставаясь с прекрасной квартирой, где они прожили семь лет. Этот дом был для них особенным, с его красивыми высокими окнами и внутренними двориками, и это был их первый постоянный дом.

У Вацлава была ещё одна привязанность к дому на Моховой улице — его первая любовь — девочка Лиза. Она жила этажом ниже. Её мать, которая была швеёй, снимала там маленькую комнату. У Лизы были тонкие черты лица, светло-голубые глаза, рыжие волосы, и она была немного моложе Вацлава. Вацлаву было 15 лет, а Лизе 14. Перед самым отъездом Броня неожиданно наткнулась на целующуюся парочку на лестнице. Это были Вацлав и Лиза. Вацлав, обняв, целовал Лизу, и она подарила ему свою фотографию. Броня заметила, с какой нежностью Лиза относилась к Вацлаву.

Когда, выехав на поезде из Санкт-Петербурга, семья проезжала мимо Красного Села, Элеонора рассказала, что когда-то они с отцом танцевали здесь вместе. В Красном Селе был небольшой летний театр. На спектаклях часто присутствовали Царь, великие князья и офицеры гвардейских полков, приезжавшие в Красное Село на летние военные учения. Для артистов Мариинского театра было большой честью быть приглашенными выступать в Красном Селе.

«Когда-нибудь я тоже приеду сюда из Санкт-Петербурга, чтобы танцевать в качестве артиста Императорских театров», — с большой уверенностью сказал Вацлав.

Следующая станция была Дудергоф. Рядом со станцией было большое озеро. Небольшая община Дудергоф состояла из четырех деревень. Три из них использовались для размещения эскадрона донских казаков Императорской гвардии. Дом, в котором разместились Нижинские, находился в четвёртой деревне на холме, в двух километрах от станции. Другую сторону холма занимали богатые дачи и парк. Несколько семей из Санкт-Петербурга тоже останавливались здесь на лето, среди них были и знакомые.

Станция Дудергоф. Начало XX века. Сегодня здание вокзала сохранилось, но заброшено

Станция Дудергоф. Начало XX века

Впервые Вацлав и Броня проводили лето в российской деревне. Узнавали местную природу и общались с простыми крестьянами, которые научили их отличать поля ржи от полей пшеницы, листья картофеля от свёклы. Крестьянская девушка научила их искать грибы в лесу, собирать дикие ягоды и орехи. Дети перебирались через болота, перепрыгивая с кочки на кочку. Крупные птицы — тетерева и куропатки взлетали у них из-под ног. Всю жизнь Вацлав очень любил птиц. Их способность летать приводила его в восторг. Весь день дети проводили в лесу. По дороге домой они любовались нежными поздними ландышами, но никогда не трогали их, так как цветы были слишком красивы, чтобы их можно было сорвать.

Вацлав изучал и тонко чувствовал природу. Он видел красоту во всём: в каждом листике, в каждом цветке. Ему казалось, что всё в природе танцует на ветру свой собственный танец, отличный от других. Вацлав наблюдал и запоминал эти движения. Его также привлекали повадки животных. Он легко мог повторить их. Вацлав хорошо понимал язык жестов, поэтому интуитивно чувствовал без слов не только людей, но и животных.

Недалеко от их деревни располагался эскадрон донских казаков. Во дворе перед казармами был тренировочный столб с верёвками для лошадей, Вацлав и Броня качались на канатах или играли в игру «Гигантские шаги». Эта игра была довольно опасной, особенно, когда Вацлав взлетал очень высоко, полусидя в петлях канатов. Он испытывал восторг от