Вологодчина в русском фольклоре - Николай Владимирович Уваров

ветку Селиваново – Кузино признать крайне целесообразной и имеющей огромное значение в экономике губернии, а поэтому необходимой для постройки в 1925–1926 годах. Так как сооружение этой железнодорожной ветки не может быть включено в план дорожного строительства за счёт государства, а поэтому её содержание следует отнести на объединение средств местного бюджета, хозяйственных учреждений и организаций губернии и правления Пермской железной дороги, с целью эксплуатации, а равно и о конкретном участии в постройке её».

Вопрос становится злободневным. Идут бурные обсуждения, появляются узкоместнические решения и предложения. Одновременно с этим выдвигается вопрос о включении в первый пятилетний план строительство дороги Котлас – Плесецкая – Сорока, а отсюда и необходимость строительства моста через Северную Двину. Последнее, естественно, вносило свои коррективы в вопрос прокладки железной дороги к Устюгу.

С ликвидацией Северо-Двинской губернии вопрос строительства железной дороги в Устюг оказался законсервированным на многие годы.

В 1944 году Великоустюгский горком партии совместно с горисполкомом обращаются в НКПС с ходатайством о постройке железнодорожной ветки длиной 60 километров для соединения Великого Устюга с Северо-Печёрской дорогой. Ходатайство было поддержано, и Союзтранспроектом были произведены изыскания трассы, разработан проект, составлена смета, но окончательное решение о строительстве не было принято. Потребовалось новое обращение. Позднее вопрос о строительстве дороги, хотя и медленно, начал решаться. Приступили к возведению железнодорожной линии в начале до Красавина, затем, спустя несколько лет, до Устюга. В апреле 1977 года прибыл первый поезд, много лет ожидаемый в древнем городе.

Н. Кудрин

Силушка Богатырская

Шуль. Он не из легенды. Впервые я услышал о нём от ямщика, который вёз Шуля со станции Луза в Великий Устюг, а потом видел так близко, что мог дотянуться до него рукой. Это произошло в 1924 году. В то время мы с Федей Вотищевым, моим ровесником-братаном, учились в средней школе имени А.И. Герцена и жили на квартире у Исаака Абрамовича Исмагилова, который в дореволюционном прошлом содержал постоялый двор. Ямщики в новое время по старому знакомству останавливались на ночлег у доброго хозяина. Мы с Федей часто задерживались там, чтобы послушать бывалых людей. О многом они баяли, но рассказ ямщика хранится в моей памяти до сих пор:

«Подъехал я на своей Карюхе к поезду, разбросил пошире тулуп на облучок, жду. Поезд остановился. Вижу, из пассажирского вагона выходит человек с бритой головой. Пальто нараспашку, чемодан в руке. Я поспешил ему навстречу.

– Вам в Устюг?

– Да. Я пригласил его в свою кошевку, назвал цену. Он не рядился.

– Надевайте тулуп! Холодно, – сказал я. – Спасибо! – ответил седок и добавил: – Не замёрзну. Карюха быстро вывезла кошовку на тракт. Дул встречный ветер, полозья скрипели. Я поднял воротник своего тулупа, дёрнул вожжами. Оглянулся. Второй тулуп лежал рядом с седоком. Бритая голова, казалось, парилась.

– Неужели вы не мёрзните?

– Нет. Я приучил себя к морозу ежедневными упражнениями на открытом воздухе, обтиранием снегом.

Быстрая езда ему, видимо, нравилась. Он охотно отвечал на мои вопросы. Я узнал, что везу в Устюг борца по фамилии Шуль, что он будет выступать в клубе щетинщиков и в других местах, а потом уедет в Вологду».

Феде и мне хотелось самим увидеть борца. Узнав, что Шуль остановился в гостинице «Север», мы назавтра отправились к подъезду гостиницы. Любопытных сверстников оказалось много. Молва о Шуле распространялась быстро.

Вскоре из дверей вышел мужчина с открытой бритой головой в демисезонном пальто. Толпа любопытных мальчишек устремилась вслед за ним. Опережая друг друга, мы подходили к богатырю всё ближе и ближе. Самые любопытные и смелые старались поравняться с ним и даже забежать вперёд, чтобы посмотреть на него сбоку и спереди, а потом, приотстав, рассказать об увиденном своим спутникам, шедшим сзади.

Шуль, конечно, видел нас и слышал восхищённые голоса, но делал вид, что ничего не замечает. Так дошли до клуба щетинщиков. На доске объявлений висела афиша, из которой мы узнали, что завтра в семь часов вечера приезжий борец будет выступать. Билеты уже продавались. Но ни у Феди, ни у меня денег не было, а увидеть борца нам страшно хотелось. Была лишь надежда пробиться в клуб «зайцем». Мы тут же придумали и назавтра осуществили свою затею. То, что увидели, превзошло наши ожидания. Помнится, он рвал голыми руками листы кровельного железа, как мы рвём листы из школьной тетради. Запомнился другой номер, названный каруселью. На сцену вынесли бревно. Ведущий программы попросил подняться к нему четырёх человек. Расставил их, а затем усадил по два человека на концы бревна. Шуль в это время перевязал бревно посередине полотенцем, завязал узел, взял зубами, поднял бревно вместе с сидевшими на нём зрителями, как коромысло с вёдрами, и стал крутить его, подобно карусели. Необыкновенная сила мышц и зубов демонстрировалась наглядно и весело. Ещё больший успех вызвала инсценировка «Освобождение Спартака из тюрьмы». Шуль в роли Спартака «томился» в заключении. Зрители видели его через решётку рамы. Он что-то говорил, но слов я не помню. Затем он подошёл к решётке вплотную и попробовал руками её крепость. Решётка состояла из железных прутьев, толщиной в мою тогдашнюю завить. Прутья были вставлены концами в толстые брёвна, образующие раму. Выбрав удобное положение, Спартак-Шуль рванул один прут, прогнул его, потом стал прогибать другие прутья. Посередине решётки образовалось отверстие, в которое «Спартак» вышел из «тюрьмы» на свободу. Публика дружно приветствовала освобождение «Спартака» и богатырскую силу Шуля.

Приезд Шуля в город усилил интерес устюжан к богатырям, былинам и сказкам о богатырских подвигах.

Но вернёмся на постоялый двор, где квартировали ямщики, крестьяне, приехавшие из деревень, расположенных в долинах рек Луза, Юг, Сухона. Были там и пимокаты. Они не истинные устюжане, а приехали в разное время из Вятки. Но относились к ним здесь уважительно, как к мастерам. Пимокаты рассказывали ямщикам о Шуле. И дополняли легендами о Ване Южаке. Один ямщик из Кичменгского Городка говорил, что он был из родной деревне Вани Южака и многое слышал о нём от стариков, которые богатыря знали лично. И тут мы услышали об одном удивительном происшествии с Ваней. Лесник, охранявший казённый лес, однажды заметил свежие сосновые пни на своём участке и следы человека на снегу. А следов лошади не было. Это его встревожило и удивило. Он доложил об этом лесничему. Тот приказал усилить наблюдение за участком и поймать порубщика. Лесник часто приезжал на место хищения деревьев, затаивался и наблюдал. Однажды он увидел, как к месту порубки приехал мужик на дровнях. Остановился. Повернул свою