Королев. Мой отец. Книга 2 - Наталия Сергеевна Королёва

Живу я с еще одним товарищем своим в очень хорошенькой двухкомнатной квартирке на V этаже (выбор мой, т. к. Вы же знаете, что я люблю жить высоко). У каждого из нас по комнате. У меня хорошая комната 22 м2 с дверью на будущий балкон и 2 окнами, так что вся торцевая наружная стена остеклена. Много света и солнца, т. к. мое окно смотрит на юг и восток немного. Утром, с самого восхода и до полудня, даже больше, все залито ослепительным жарким солнцем. Я не ощущал раньше всей прелести того, что нас окружает, а сейчас я знаю цену и лучу солнца, и глотку свежего воздуха, и корке сухого хлеба.

Комната моя „шикарно“ обставлена, а именно: кровать со всем необходимым, стол кухонный, покрытый простыней, 2 табурета, тумбочка и письменный стол, привезенный мною с работы. На окне моя посуда: 3 банки стеклянных и 2 бутылки, кружка и 1 чайная ложка. Вот и все мое имущество и хозяйство. Чувствую Ваши насмешливые улыбки, да и мне самому смешно. Но я не горюю. Не это ведь главное в жизни, и вообще все это пустяки. А кроме того, нас здесь просто замечательно встретили, и очень много людей сейчас хлопочет о нашем дальнейшем благополучии. Так, на нашем производстве для нас уже сделаны многие хозяйственные предметы, как например: ал. посуда, которую я терпеть не могу, т. к. все это время пользовался только ею; затем всякие плитки, тазы, бидоны и пр. Шьют нам занавески на окна и белье (у меня нет ни одной пары, и я пока обхожусь просто „так“!). Чувствую, что Вы в ужасе, но ей-богу, это же все пустяки, и я даже не замечаю всего этого. Так не волнуйтесь и давайте посмеемся вместе.

Кроме того, наши новые многочисленные друзья снабжают нас (или обещают снабдить) многим нужным барахлишком. Мне сегодня вечером обещали принести сковородку, чтобы я мог жарить картошку. На рынке я был в воскресенье, но ничего не купил, т. к. жаль зря тратить деньги на пустяки. Все в конце концов устроится само собой. А для полного устройства мало и сто тысяч иметь. Да и зачем оно мне здесь сейчас? Кстати, о моем устройстве: во-первых, я сейчас имею собственные финансы и прошу мне больше ничего не переводить: все переведенное я получил, очень благодарю, но в дальнейшем я буду вполне обеспечен и в самое ближайшее время смогу помочь Вам и делать это систематически.

Первое после освобождения письмо С. П. Королева матери и жене в Москву.

Казань, 21 августа 1944 г.

Я очень бы хотел, чтобы Вы имели возможность приобрести нужные запасы на зиму. Напишите свои соображения об этом. Хорошо бы запастись маслом и медом. Масло у нас рублей 170–190 фунт и мед 250 р. к-грамм. Второй вопрос — это одежда и обувь. На днях переезжает в Москву семья моих больших и давних друзей, и с ними я передаю Ляльке отрез материи для платья, может быть (это нам подарок от начальства), и ботинки хорошие, американские. Если надо будет, то могу еще одни ботинки Вам прислать — армейские, но аккуратные вполне и хорошие. Костюмы нам и пальто будут шить в ближайшее время. Так что мне ничего не потребуется.

Как я уже говорил, на днях к Вам зайдет Евгения Ивановна. Имейте в виду, что она лично и вся ее исключительно милая семья принимали меня как родного сына и в самые тяжелые минуты, и сейчас. Она Вам расскажет обо мне и моей жизни и передаст материю и ботинки, и возможно (если удастся) кое-что Наташке. Примите ее как самого близкого друга. Я очень бы хотел, чтобы в будущем не порывалось это хорошее знакомство.[12]

Ну вот и все как будто о делах на сей раз. В воскресенье звонил Вам по телефону, но никто не ответил. Послал Вам телеграмму с просьбой подтвердить номер телефона — буду звонить в четверг 24‐го, в 10 ч. вечера. Очень хочу лично поговорить и просто послушать Вас, мои дорогие. Ведь вот уже три года, как не слыхал Ваших голосов.

Мой адрес такой: Казань 36, Соцгород, улица Лядова, дом 5, кв. 100, мне. Обязательно пишите „Соцгород“. В телеграмме я пропустил это слово. Особо ответственную почту все же посылайте на Глав. почтамт до востребования. Письма пишите только закрытого типа, т. к. поч. ящик общий. Один раз в неделю я буду там бывать, а то еще здесь не все налажено, т. к. поселок и дома новые. Но пишите в основном, конечно, по домашнему моему адресу. Телеграммы тоже можно сюда же посылать. Прошу передать сердечный привет и благодарность за поздравления Софии Федоровне и Мак. Никол., Юрию Александр., Эсфири Михайл и Аркадию (их адреса я не знаю и не мог поэтому сам ответить). Крепко тебя, мамочка, Лялька, тебя, Наташку, папу Гри и всех обнимаю. Лизуху целую, всем друзьям привет. Ваш Сергей».[13]

Это письмо — не только первая после обретения свободы весточка от отца, строки которой дышат оптимизмом и не лишены юмора, но и яркая иллюстрация отношения его к бытовой стороне жизни. Деньги, вещи, одежда, посуда — все это мелочи, пустяки, на которые не следует обращать внимание. Самым главным и дорогим являются время и возможность работать. В этом смысл жизни, а не в богатстве, удобствах, комфорте.

В одном письме, даже таком длинном, невозможно сказать все, что накопилось годами. Поэтому уже через два дня, 23 августа, отец пишет письмо маме.

«23. VIII. Конечно, не удалось мне дописать сразу мое послание, милая моя, родная Лялька, и я решил задержать его еще на день и черкнуть тебе отдельно несколько хотя бы строчек.

Очень жду и хочу встречи с тобой. Надо о так многом поговорить. Неужели же остались до этого только дни? Ласточка моя родная, — радуйся и жди своего Сережу! На сей раз это уже наше и только наше.

Я очень жалею, что Борис Моторин не передал тебе мое письмо, мой личный ответ на твои письма. Пусть Юр. Ал. скажет, как ему позвонить (он работает рядом с больницей), и письмо ты у него возьми.[14]

Вообще же, хотя оно и опоздало, но второй раз я не раскачаюсь на такое послание. Впрочем, скоро увидимся, моя хорошая, а больше ведь ничего и не нужно. Крепко тебя обнимаю, всегда твой Сергей».

В тот же день он написал письмо мне. Оно полно надежд на скорую встречу в Москве, встречу, о которой мы мечтали столько лет.