Семнадцать мгновений любви. Романтические истории внуков Пушкина - Лариса Андреевна Черкашина

Не удивительно ли, что и сам Александр Сергеевич оставил запись об одном собрании, также проведённом эмигрантами в Брюсселе? На страницах дневника он приводит статью из «Франкфуртского журнала». Помечает: «Дело идёт о празднике, данном в Брюсселе польскими эмигрантами, и о речах, произнесённых Лелевелем, Пулавским… Праздник был дан в годовщину 14 декабря».

А вот строки из той же статьи, переписанные поэтом и, видимо, немало его позабавившие: «Что же до мнения Пушкина по поводу польского восстания, то оно выражено в его стихотворении «Клеветникам России», которое он напечатал в своё время. Так как, однако, названный Лелевель, кажется, интересуется судьбой этого поэта, якобы «сосланного в отдалённые края Империи», то присущее нам человеколюбие заставляет нас осведомить его о пребывании Пушкина в Петербурге и отметить, что он пользуется милостью и благоволением Государя».

Пушкинской годовщине посвящалось и торжественное заседание Русского историко-генеалогического общества в Брюсселе. Со словом о поэте обратились к историкам Николай Пушкин и бывший начальник штаба барона Врангеля, его личный секретарь Николай Котляревский.

Вновь громкие имена Пушкина и Врангеля прозвучали рядом!

К генеалогическим разысканиям внук поэта тяготел давно. Весьма характерные строки его послания, отправленного Александру Фёдоровичу Онегину задолго до юбилейных торжеств: «Стремясь сохранить для детей и дальнейшего потомства имя и традиции, которыми они вправе гордиться, я занят восстановлением своего семейного архива. Для этой цели мне очень хотелось бы просить Вас не отказать сообщить мне генеалогию Пушкиных от Радши до Александра Сергеевича…»

Александр Николаевич Пушкин, правнук поэта (в центре), Серж Лифарь (справа) с балеринами Гранд-Опера. Париж. Фотография. 1937 г.

Внимали вдохновенному слову Николая Пушкина в год скорбного юбилея и русские парижане. В память о тех торжествах остался портрет поэта с дарственной надписью художника, сына знаменитого придворного ювелира, на обороте: «Николаю Александровичу Пушкину в память юбилея его великого предка от Евгения Карловича Фаберже. Париж. 1937 год».

Ранее, в 1933‐м, в Брюсселе произошло событие, репортаж о коем поместила на своих страницах популярная в эмигрантских кругах «Иллюстрированная Россия». Ведь венчалась Наталия Николаевна Пушкина (полная тёзка красавицы Натали, своей прабабушки, и в день её рождения!) с бароном Александром Гревеницем. «Венчание молодой пары совершал преосвященный Александр, архиепископ Брюссельский, в русской церкви на рю де Шевалье, – сообщал корреспондент. – На свадьбе присутствовало много народа, так как молодых хорошо знали и в русском, и в бельгийском обществе, где у них было немало друзей».

Спустя семь лет после свадьбы Наталии Пушкиной женился и её младший брат Александр. В супружестве с бельгийкой Луизой Аммель и появился на свет маленький… Саша Пушкин.

На фоне пушкинского древа: слева Лариса Черкашина, автор книги, супруги Мария и Александр Пушкины. Москва. Фотография. 2008 г.

«Брюссельские» Пушкины

Не знаменательно ли, что одна из площадей столицы Бельгийского королевства, настоящего перекрёстка Европы, носит имя Пушкина?! Воздвигнут на ней и полный экспрессии памятник русскому гению, работы скульптора Георгия Франгуляна: вдохновенное лицо поэта устремлено к небу, а пелерина плаща уподоблена крыльям. И не только бронзовый памятник составляет предмет гордости брюссельцев, но и сам живой Александр Пушкин, тёзка и прямой наследник поэта!

Носитель, и, к величайшему сожалению, последний, родовой фамилии по прямой линии, не прерывавшейся со времен легендарного Григория Пушки.

Брюссель для Александра Александровича Пушкина – родной город. Ведь в нём жили его дедушка Николай Александрович, тётушка Наталья, отец Александр Николаевич, мать. Да и сам он, всю свою жизнь, вот уже восемьдесят лет, живёт в Брюсселе. Вместе с любимой супругой Марией. Машей Пушкиной, урождённой Дурново, и тоже прямой наследницей поэта, – родство её идёт по фамильной «полтавской ветви».

Вполне зримые связи соединили сельцо Михайловское Псковской губернии и столицу Бельгийского королевства: в брюссельском доме потомков поэта долгие годы хранилась частица одной из сосен, воспетых Пушкиным.

Александр Александрович Пушкин с друзьями на праздновании 200‐летия Царскосельского лицея. Фотография. 2011 г. Публикуется впервые

…В июле 1895 года над Псковской губернией пронёсся мощный ураган: с корнем вырывал он и валил вековые деревья. Последняя из трёх знаменитых сосен не избежала общей печальной участи… Тогдашний владелец Михайловского Григорий Пушкин, младший сын поэта, распорядился из поверженного бурей великана изготовить несколько пресс-папье: к сосновым брусочкам крепились серебряные пластинки с гравированными строками:

  На границе

  Владений дедовских, на месте том,

  Где в гору подымается дорога,

  Изрытая дождями, три сосны

  Стоят – одна поодаль, две другие

  Друг к дружке близко…

Одну из тех памятных вещиц Григорий Пушкин подарил старшему брату Александру, а тот, в свою очередь, сыну Николаю. Покидая революционную Россию, её, как самую дорогую реликвию, взял с собой Николай Пушкин.

 …Пройдёт он мимо вас во мраке ночи

  И обо мне вспомянет.

Сбылось ли по пушкинскому слову? Да. Память и любовь к великому своему деду Николай Александрович пронёс «во мраке ночи», сквозь горестные годы изгнания, войн и переворотов. С внуком поэта фамильная реликвия «странствовала» по миру: Турция, Сербия, Бельгия…

Из долгой «эмиграции» она вновь вернулась в Россию, по заветному и такому знакомому адресу: Петербург, набережная Мойки, 12. Её привёз из Брюсселя и передал в дар пушкинскому музею сам… Александр Пушкин, праправнук поэта.

Николаю Александровичу посчастливилось дождаться внуков, уже прирождённых бельгийцев, – «младой ветви» тысячелетнего фамильного древа. Живя долгие годы в эмиграции, он не потерял духовной связи с Россией. И был несказанно рад, когда на Всемирной выставке, что проходила в Брюсселе в 1958‐м, встретил соотечественников, российских журналистов. Тогда в книге отзывов Советского павильона Николай Александрович оставил по-пушкински краткую, но такую пронзительную запись: «Горячо люблю свою далёкую Родину, никогда её не забуду».

А годом ранее довелось ему увидеть, нет, не воочию, а в журнале фотографию памятника Александру Пушкину, что в бронзе встал на ленинградской площади Искусств перед входом в Русский музей.

Восхищённых отзывов о творении молодого скульптора Аникушина было тогда немало. Но самыми дорогими для Михаила Константиновича стали строки письма, полученного им из Брюсселя, от родного внука поэта: «В Вашем Александре Сергеевиче столько жизни и естественности, что кажется, вот-вот, он сойдёт с постамента и пойдёт по парку, – писал Николай Александрович. – Вами передано не только физическое сходство, но и самый характер деда, его живость и подвижность».

…В конце девяностых мне довелось побывать в мальтийской столице Ла-Валетта, где шумно и весело прошла