Семнадцать мгновений любви. Романтические истории внуков Пушкина - Лариса Андреевна Черкашина

став полтавским губернатором. Встреча нового губернатора в Полтаве запомнилась своей помпезностью, – началась она с молебна в роскошной квартире Бельгарда, где священник с причтом отслужили торжественный молебен.

«С назначением Александра Карловича Бельгарда и с приездом его в Полтаву в чиновничьем мире и лично для меня началась удивительно спокойная, и какая-то, можно сказать, светлая полоса существования, – отмечал один из полтавских чиновников. – Природная мягкость Александра Карловича и душевное изящество сказывались во всём его существе, в обращении с подчинёнными, в отношениях со всеми, кому приходилось сталкиваться с ним. <…> А.К. Бельгард был светский человек – в лучшем значении этого слова, общительный необыкновенно, радушный и хлебосольный хозяин. Губернаторский дом, благодаря этим качествам нового губернатора, а также и приветливости и любезности его супруги Эмилии Павловны, равно как двух их прелестных дочерей, скоро сделался центром местной светской жизни и редкий день проходил в нем без гостей, званых обедов или завтраков, танцевальных вечеров, домашних спектаклей».

Записки свидетеля тех давних дней проливают свет на ход дальнейших событий. Одним из частых гостей губернаторского дома бывал и Сергей Пушкин, – в той дружеской и поэтическо-музыкальной атмосфере вспыхнули, разгорелись романтические чувства юноши. Не устояла под их натиском и Маша Бельгард, – сердце её покорил обаятельный и пылкий Сергей Пушкин, всем обликом схожий с его великим дедом.

  Я только издали с благоговеньем

  Смотрю на вас, когда, склонившись тихо,

  Вы чёрные власы на мрамор бледный

  Рассыплете – и мнится мне, что тайно

  Гробницу эту ангел посетил…

Лишний раз побывать в Полтаве для Сергея Александровича, дабы лицезреть своего «ангела», труда не составляло, – ведь там жила его замужняя старшая сестра Мария. И вновь Верочка Пушкина берётся за перо, состояние младшего брата её тревожит: «Сегодня был день отъездов. Папа́ уехал обратно в Петербург, а Серёжа в Полтаву, к Маше. Последнее время он нехорошо себя чувствовал, но явление чисто нервное. К несчастью, он не верит ни в докторов, ни в их науку и хотя советовался с ними, но исполнил из всего предписанного только то, что соответствовало более всего его вкусу, – а именно, взял отпуск на два месяца и укатил».

А вот как о тех днях вспоминала Софья Данилевская, – а тогда ещё Сонечка Быкова: «Сергей Александрович несколько раз приезжал к нам в Полтаву. Был он очень симпатичный, приятный человек. Мы, дети, часто возились с ним на диване, целовали и обнимали нашего любимого дядю. Чтобы ввести дядю Серёжу в полтавское общество, мои родители устраивали вечера-представления (с переодеванием мужчин в женскую одежду, и наоборот). На одном из таких вечеров он и познакомился с Марией Александровной Бельгард, дочерью полтавского губернатора, в которую затем безумно влюбился. Мы подтрунивали над ним: «Дядя Серёжа, ты скоро женишься?» – «Скоро». – «А кто будет твоя жена?» – «Мою жену будут звать тётя Маша». Летом 1898 года, получив разрешение отца А.А. Пушкина и взяв отпуск, дядя Серёжа приехал в Полтаву, чтобы посвататься за Бельгард».

Выстрел

Итак, в один из августовских дней 1898‐го Сергей Пушкин попросил руки очаровательной Машеньки Бельгард. Но отец красавицы, Александр Карлович, согласие на брак дочери дать не пожелал. По его разумению, дочь была достойна более блестящей партии. На примете уже имелся жених – Светлейший князь Святополк-Мирский, за коего впоследствии Мария и выйдет замуж.

Быть может, подобно пушкинской Лауре, она произнесла влюблённому юноше те роковые слова:

Нет, не люблю. Мне двух любить нельзя.

Как знать… Скорее, Мария лишь подчинилась воле всесильного отца, не пожелавшего видеть корнета Пушкина своим зятем.

«Последний раз его, – продолжила рассказ Софья Николаевна, – видели в городском саду – там, где сейчас стоит памятник Славы. Дядя Серёжа сидел грустный и смотрел в сторону губернаторского дома».

Потрясённый отказом и не в силах пережить гибельную весть о грядущей свадьбе возлюбленной, Сергей Александрович, вернувшись в Москву, в дом отца, снял со стены охотничье ружьё и разрядил его себе в грудь…

Пушкинский некрополь близ Анно-Зачатьевской церкви в Лопасне. Справа, ближе к храму, под беломраморным крестом покоится корнет Сергей Пушкин. Фотография автора. 2015 г. Публикуется впервые

Что значит смерть? за сладкий миг свиданья

Безропотно отдам я жизнь.

Стоял август 1898‐го. Вбежавшие на ружейный выстрел домочадцы нашли распростёртым на полу Сергея и рядом, в каплях крови, предсмертную записку, в коей он умолял отца, братьев и сестёр великодушно простить его за отчаянный поступок, а также – не винить Марию Бельгард и вернуть ей её же письма, прежде адресованные ему и полные самых нежных чувств.

Трагедия случилась в одном из арбатских особняков, где жил тогда с семейством генерал Александр Пушкин. В месте памятном и романтическом – неподалёку от храма Спаса Преображения на Песках. И «Московского дворика», запечатлённого чудотворной поленовской кистью…

«Он (Сергей) был спокоен, сидел со всеми за ужином, – вспоминала Наталья Мезенцова, – но ушёл к себе в мезонин раньше других. Ещё сидели за столом, когда раздался выстрел, и все бросились наверх, уже понимая, что это означает. Когда вбежали, дядя Серёжа лежал с простреленной грудью. Он прожил, не приходя в сознание, меньше часа… Горе это было очень большим для семьи, и, конечно, для дедушки Александра Александровича».

Последнее земное желание Сергея Пушкина – и после смерти не разлучаться с портретом любимой.

О пусть умру сейчас у ваших ног,

Пусть бедный прах мой здесь же похоронят.

Не подле праха, милого для вас,

Не тут – не близко – дале где-нибудь,

Там – у дверей – у самого порога,

Чтоб камня моего могли коснуться

Вы лёгкою ногой или одеждой,

Когда сюда, на этот гордый гроб

Пойдёте кудри наклонять и плакать.

Драгуны Сумского полка, обнажив головы, скорбным строем прошли от Москвы до Лопасни (более пятидесяти вёрст!) за гробом боевого товарища, навеки двадцатилетнего корнета, «невольника Любви».

И вновь слово племяннице Наталье. Вернее, она приводит строки письма Николая Пушкина, адресованного ей из Брюсселя: «Странное совпадение. Когда дядю Серёжу хоронили, тётя Дина (Надежда Алексеевна, жена Николая Пушкина. – Л.Ч.), ещё совсем юная, жила на Остоженке и, видя, как проходит Сумской полк под траурным маршем, подумала, что хоронят, наверное, какого-то генерала, так как полк шёл в полном составе, что делалось лишь для высших воинских чинов. Это было из-за исключительной любви офицеров и солдат