Богиня в фартуке - Илья Тё

я, если возможно... — Лаана робко подняла глаза и снова встретилась взглядом с графом. — Я бы тоже последовала за леди Диной. Полагаю, мне нужно контролировать действие моего зелья, чтобы в случае необходимости изготовить и дать ей дополнительную дозу. Или противоядье, если доза избыточна.

Граф поморщился, но кивнул.

— Пусть будет так. Конти, — бросил он. — отведи их. И поставь двух стражников у дверей, пусть не спят или как минимум бодрствуют посменно. И если с графиней что-то случится не так — проинструктируй стражу, что сделать с травницей.

— Конечно, милорд! — лейтенант кивнул, и Лаана с облегчением выдохнула. Ей показалось, или граф действительно устал? Нет, не показалось — супруг несчастной графини выглядел откровенно измотанным, разбитым, словно та ярость, что кипела в нём всего несколько минут назад, ушла, оставив лишь пустоту. Граф, безусловно, был сволочью. Нельзя просто так нанимать травницу, чтобы отравить ребёнка. Однако его судьбе, как и судьбе его молодой жены, завидовать не стоило. Великий Рэндом... Все три миллиарда лет абсолютной власти, Лаана этой властью всё же обладала не полностью. Ибо ни «Всемогущество», ни даже «Всезнание», были не способны защитить ни её, ни её бесчисленные мультивселенные от воли безумной, дикой, совершенно не предсказуемой и взбалмошной бандитки-судьбы. Или «Великого Рэндома», как «судьбу», или «фатум», или «рок» называли среди её младших богов. Перед «рэндомом», как известно, были бессильны даже самые высшие боги...

Они вышли в коридор — Конти впереди, солдат и графиня в центре, Лаана семенила следом. Масляные фонари на стенах отбрасывали от их фигур длинные пляшущие тени, и шаги по каменному полу звучали гулко, словно удары молотка.

Путь в покои графини занял не больше пары минут — вероятно, всё же несчастную пленницу содержали не далеко от кабинета пленившего её супруга. Комната оказалась неожиданно уютной — небольшая, но с камином, большой кроватью под расшитым золотом балдахином и даже с резным туалетным столиком у окна. Впрочем, уют являлся относительным: камин не горел, в комнате царил холодный полумрак, а на постели не было ни одеяла, ни подушек, только тонкий и грубый шерстяной плед. Граф вероятно, создавал эту спальню для настоящей семьи. И, возможно, сам не ожидал, что комната семейного счастья вдруг превратиться в темницу для ненавидящей его женщины.

Конти остановился у порога, жестом приказывая солдату завести Дину. Тот шагнул вперёд и, толкнув графиню в плечо, почти швырнул её внутрь комнаты. Дина вскрикнула, пошатнулась, но устояла, вцепившись в спинку стула.

— Травница, — сказал Конти, оборачиваясь на пороге к Лаане. — Ты не боишься оставаться с леди Диной в одних покоях? Одному из стражников, что её охранял, эта стерва прокусила руку — да так, что большой палец почти отвалился. Дикая и злая, как кошка. Блэкрейн, одно слово.

Лаана вздохнула. Смертное тело по-прежнему колотил адреналин, но разум Бессмертной оставался кристально ясным.

— Не переживайте, ваша милость, — ответила она, и в голосе вдруг прорезались нотки, от которых лейтенант недоумённо поморщился. — Я сама кому хотите палец прокушу.

Конти хмыкнул, оценив неожиданную дерзость.

— Правда? По тебе не скажешь. Ты какая-то маленькая и... спокойная.

— Внешность обманчива, — Лаана пожала плечами. — Я вовсе не спокойная. Признаться, от страха перед графом меня всю трясёт. Просто я стараюсь сдерживаться.

— Это понятно, — Конти тоже пожал плечами. — Но я говорил не столько про твою уравновешенность, сколько про размер. Дина гораздо крупнее чем ты. И довольно сильная, хотя на первый взгляд этого и не скажешь.

— Она сильная прежде всего духом, как я поняла, — возразила Лаана. — Полагаю, требовалось недюжинное мужество, чтобы во время венчания сохранить себе фамилию Блэкрейн прямо в присутствии правящего короля.

— Или недюжинная глупость. Ведь могла бы относительно счастливо жить, будучи женой фактически правителя огромной северной провинции, купаться в роскоши и безделье. А вот поди ж... — Конти покачал головой. — Но в одном ты права, травница. У нашей Дины Блэкрейн мужские яйца огромного размера.

Конти сделал приглашающий жест рукой, указывая Лаане войти. Сделал шаг в сторону и дверь захлопнулась за спиной девушки с глухим стуком.

Щёлкнул засов.

Они остались вдвоём.

В комнате воцарилась тяжёлая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием графини и мерным тиканьем часов, стоявших на каминной полке — единственным звуком, напоминавшем об истекающем времени. Дина медленно повернулась к гостье. Лаану аж передёрнуло. В глазах несчастной больше не было истерики. Лишь взгляд отчаявшейся волчицы, загнанной в угол, но готовой драться за своего детёныша до конца. А может, и не только за него.

— Жалкая землеройка... ты думаешь, я поверила твоей грязной лжи про «дополнительную дозу»? — прошипела Дина с такой невыразимой злобой, что Лаана невольно поёжилась. Даже в таком растрёпанном виде графиня была очень красивой, однако, оставаться в одной комнате было проще с голодным крокодилом, чем с этой отчаявшейся девицей, — Ты ведь пришла просто добить меня! Чтобы я умерла якобы случайной смертью. И моему муженьку не пришлось объясняться пред дворянством за нарушение своей позорной клятвы!

Лаана молча подошла к резному столу и поставила на него котомку. Она устала. Устала от этого мира, от этих глупых, жестоких смертных, от их клятв, их царственной крови и их корон. Она просто хотела пить чай и смотреть на ромашки, а её снова затащили в какую-то грязную политическую бойню. Однако, когда Богиня обернулась, ситуация в комнате неожиданно изменилась. В худшую сторону.

В руках у Дины, неизвестно откуда, — возможно с соседнего столика или с подоконника, — вертелся массивный бронзовый подсвечник. Длинный как металлическая дубинка. И угловатый, как раз, чтобы проломить голову Лаане в одно касание. Графиня сжала его побелевшими пальцами и медленно подняла над головой вверх.

— Ну вот и всё, моя маленькая убийца! — самодовольно прошипела пугающе красивая девушка. — Возможно, своим ядом ты убила моего ребёнка. Но сейчас я убью тебя.

«Вот блин... — подумала травница, — а ведь она и правда значительно крупнее моего телесного скафандра. На шпагах бы я и с Конти потягалась, но так... Нет, драться не вариант».

Травница подняла руку, глядя прямо в глаза разъярённой женщине. И на чистом, гортанном языке мёртвой цивилизации — том самом, который никто не знал в