Богиня в фартуке - Илья Тё

С этими словами Конти вытащил из кармана золотую монету с королевским профилем и повертел прямо у Лааны перед носом. Покупая дом, Лаана рассчитывалась со старостой маленькими серебряными слитками, скорее даже пластинками, как раз размером с эту монету. Учитывая соотношение стоимости золота и серебра в этом мире... за монету в руках Конти можно было купить таких домов штук пятьдесят.

«Ага, — подумала Лаана, — я приготовлю «правильное» лекарство, графиня умрёт, а меня потом как убийцу высокородной особы, не то что кнутом запорют, а даже страшно вообразить, что сделают. Как минимум, чтобы граф публично выразил свою скорбь».

— Я... подумаю, что можно сделать, — в очередной раз проглотив комок, выдавила Лаана.

— Подумай, травница, подумай, — и Конти очень искренне рассмеялся чистым, беззаботным смехом. И вышел за дверь.

Глава 14. Костяной фарфор

Спустя ровно час дверь кабинета графа снова распахнулась. Комната правителя северных земель Дориана Вэлли встретила Лаану тем же холодным полумраком, что и в прошлый раз. Камин уже не горел, лишь догорающие угли отбрасывали багровые отсветы на стены, увешанные трофейными рогами и черепами. В кресле восседал сам граф, положив руки на подлокотники и сцепив пальцы в замок.

Лейтенант Конти вошёл первым, потом шагнул в сторону, пропуская Лаану вперёд и застыл изваянием перед дверью. Бесстрастный, надменный, но с рукой, привычно лежащей на эфесе шпаги.

Лаана вошла за ним. В руках она держала небольшой деревянный поднос, на котором аккуратно, в ряд, стояли два цветных бутылка, а за ними три крохотные чашечки из костяного фарфора — те самые, что она недавно показывала лейтенанту. Бледно-кремовые, с едва заметной голубоватой прожилкой, они казались почти прозрачными в тусклом свете догорающих углей.

— Милорд, травница готова, — доложил Конти. — И её зелья тоже.

Лаана подошла к столу, старательно изображая робость, и выложила на грубые доски свой «арсенал». В центре она поставила бутыльки, затем три крошечные, идеально гладкие пиалы.

— Это чарки из костяного фарфора, — тихо, но внятно повторила она графу то, что уже объясняла Конти. — Глина особого обжига с добавлением толчёной кости, их стенки... не впитывают содержимое налитого раствора. В таких сосудах я подаю эликсиры высокородным господам, чтобы случайная реакция не исказила волю Богини.

Дориан медленно поднялся с кресла.

— Ты не будешь ничего варить у меня на глазах?

— Магия не терпит суеты, милорд. Ритуал создания зелья уже завершён. Осталось лишь принять его дар.

Граф брезгливо скривился и приблизился к столу. Его длинные пальцы скользнули по краю подноса, но ни одной чашечки он не коснулся.

— Объясни ещё раз, — повелел он. — И коротко, без твоих деревенских баек про священный брак.

Лаана сделала глубокий вдох.

— Симпатическая магия, ваша милость, — начала она, стараясь говорить ровно, хотя горло и пересохло от волнения. — Вы и ваша супруга приносили клятву перед Создательницей Всего. Не просто венчальную, а клятву жизни, скреплённую кровью ваших родов. Это… тоже магическая связь, ваша милость. Магическая связь именем Богини. Она держит вас двоих вместе, даже против вашей воли.

— И что с того?

— Чтобы прервать жизнь в чреве графини, нужно сначала разорвать эту связь. Иначе… магия откатится. Ребёнок выживет, мать выживет, а вот вы можете погибнут. Ну или во всяком случае сильно заболеть. Именно поэтому вы оба должны выпить первое зелье. Оно не яд, я клянусь! — Лаана встретила недоверчивый взгляд графа и заставила себя на этот раз не отвести глаз. — Этот отвар лишь… разрывает узы. Делает вас чужими друг другу в глазах Создательницы Всего.

Граф медленно перевёл взгляд на три чашечки.

— Их три.

— Да, ваша милость. — Лаана кивнула и указала на две чашки справа. — Первое зелье — парное. Одинаковое для вас обоих. Это Эликсир Разрыва. — Затем она показала на третью, с едва заметным зеленоватым отливом внутри. — А это — второе. Только для графини. Оно мягкое, безболезненное. Ребёнок уйдёт во сне, она даже не почувствует.

— Во сне? — переспросил граф.

— Да, ваша милость. Я сделала всё, чтобы ваша супруга не испытывала боль.

Граф скривился, словно у него заныл зуб, но кивнул.

— Хорошо. Я выпью свою долю. — Он помолчал, в глазах мелькнул нехороший блеск. — Но слушай меня внимательно, деревенская крыса. Если я почувствую хоть малейшую слабость, если у меня закружится голова или помутнеет рассудок...

Он щёлкнул пальцами.

— Конти!

— Здесь, милорд! — лейтенант шагнул из тени.

— Если со мной что-то случится, ты отрубишь этой твари обе кисти. Прямо здесь, на этом столе. А потом прикончишь на эшафоте, сдирая кожу тупым ножом. Максимально долго. Ясно?

— С невыразимым удовольствием, ваше сиятельство! — отчеканил Конти.

— Зовите миледи, — бросил граф, возвращаясь в кресло.

Конти кивнул и вышел. Спустя минуту он вернулся, а следом за ним, в сопровождении здоровенного солдата в потёртом кожаном дублете, в комнату буквально втащили незнакомую Лаане, но очень красивую женщину.

Графиня Дина Блэкрейн выглядела ровно так, как Лаана и предполагала: измождённая, с тёмными кругами под глазами и лихорадочным блеском во взгляде. На ней было простое тёмное платье, небрежно зашнурованное, словно она одевалась второпях или её вовсе не интересовал собственный вид. Дыхание было сбитым, лицо покрылось красными пятнами гнева. Её не били — граф, видимо, боялся нарушить клятву, — но обращались ровно как с мешком мяса. Солдат грубо дёрнул девушку за локоть, заставляя преодолеть порог, и практически швырнул на деревянную лавку рядом с графом. Дина была бледна, её тёмные волосы растрепались, а на запястьях краснели следы от чужих пальцев. Она была на пятом или шестом месяце, насколько понимала Лаана без доступа к «Всезнанию», и живот наследницы королевской крови уже заметно округлился под тканью платья. Солдат встал за её спиной, сжав крупными руками женские плечи, фиксируя в кресле.

Дина подняла глаза. В них не было страха. Только чистое, концентрированная ненависть. Её взгляд метнулся к Лаане.

— Ты! — прошипела она, подавшись вперёд даже под руками здоровенного солдата. — Та самая ведьма! Убийца! Явилась прикончить моё дитя?!

— Молчите, леди! — рявкнул солдат и, схватив графиню за шею, пригнул её вниз так