Богиня в фартуке - Илья Тё

сердце сейчас буквально выпрыгнет из груди, — Но мне надобно просить у вас ещё кое-что. Понимаете... симпатическая магия очень тонкая вещь. В ней крайне важны детали. И если я не буду знать некоторых мелочей... Этот вопрос, признаться, беспокоит меня с той минуты, как его сиятельство граф в соседней комнате впервые заговорил со мной о своей жене. Умоляю, расскажите мне об этом!

Она сложила ладошки лодочкой словно в молитве и снова захлопала длинными ресничками.

— О Богиня Единая! — Конти опешил от наглости преградившей ему путь безродной простолюдинки, но, видимо, умоляющий тон миловидной травницы, заставил его сдержаться от удара кулаком в переносицу или пинка в живот. — Вот же ты дурочка! Что именно тебя интересует?

«Богиня Единая» помотала головой.

— Да я... просто не понимаю, ваша милость, подскажите: зачем графу убивать чужое дитя, но при этом печься о жизни изменившей ему супруги? — она развела руками. — Граф ненавидит жену, он сам так сказал. И он, вероятно, желает ей смерти, ведь она очень сильно портит ему жизнь, с самого венчания. И он ни разу не делил с ней ложе. Но при этом хочет, чтобы она выжила. Разве это не безумие?

Отвернувшись немного в сторону, лейтенант скривился.

— Безумие? Ну... сразу видно, что ты всё-таки глупа, не смотря на всё свои рецепты и умение читать. Подумай сама, — Конти снова посмотрел на неё и даже наклонил голову набок. — Разве одно лишь имя нашего графа и его благоверной ни о чём тебе не говорит? Граф — Дориан Вэлли. Супруга — Дина Блэкрейн.

— И... и что? — переспросила Лаана.

— А то, что ответ заключён в самом имени, деревенская ты курица. И только такой низкородный ум, как твой, не способен этого понять. Женщины вообще не блещут умом, я понимаю. Но любая дворянка уловила бы всё с первого слова!

Лейтенант даже сделал вид, что сплюнул.

— Всё элементарно! — пояснил он. — Месяц назад, как тебе наверняка известно, на престол нашего священного королевства взошёл возлюбленный народом юный король Айни Второй из рода Гринвальдов. А его прославленный дед, да упокой Богиня эту великую душу, Айни Первый, бывший герцог Южной марки, взошёл на трон после переворота, тридцать лет назад. Но до него — как и вообще до Гринвальдов — королевством правили Блэкрейны — целых восемь столетий, почти сорок поколений могучих владык!

Лейтенант рубанул воздух кулаком.

— Однако последний Блэкрейн, — продолжил он, — во всяком случае, как считается официально, оказался трусом и при этом жестоким тираном. В свой последний год на престоле этот негодяй казнил множество высших дворян просто по подозрению. И вырезал почти всю собственную родню, фактически прервав свой древний, избранный Богиней род. Кроме него из Блэкрейнов на момент переворота в живых оставался лишь племянник от младшей сестры по имени Торби Блэкрейн. Айни Первый, бывший тогда, разумеется, никаким не «Первым», но зато являвшийся командующим армией, воспользовавшись поддержкой абсолютно всех сословий — а последнего короля Блэкрейнов за его безумства ненавидели абсолютно все! И просто убил монарха, да захватил трон. В чём, кстати, ему сильно помог тот самый королевский племянник, Торби Блэкрейн, которому тоже грозила казнь от руки безумного дяди.

— Но как же... а почему сам Торби не взошёл на престол?

Конти рассмеялся.

— В нашем священном королевстве Вальда, у нас... — у нас, в смысле у дворян! — он потыкал двумя пальцами себе в грудь, — есть древний обычай кровной мести. Конечно, он не распространяется на королей, но на бывших королей — вполне. Последний Блекрейн прикончил столько отпрысков знатных родов, что Торби молился не о том, чтобы взойти на престол, а о том, чтобы ему не перерезали глотку в кровати!

Лейтенант лениво отмахнулся.

— В общем, сразу после мятежа, в присутствии нового короля Айни Первого Гринвальда, а также в присутствии всех представителей высшей знати и всех девяти командующих полками нашей доблестной армии, Торби Блэкрейн торжественно отрёкся от притязаний на трон. Айни же в ответ, принёс торжественную клятву, что с головы Торби не упадёт даже волос. Что ни он, ни вассалы, ни слуги по его приказу не причинят Торби Блэкрейну и его наследникам вреда, за исключением случая прямой государственной измены. Более того, новый король заявил, что считает Торби названным братом. И будет мстить каждому, кто посмеет нанести Торби или его потомкам смертельный удар!

Неожиданно для Лааны, лейтенант оглянулся на дверь, вероятно, опасаясь что кто-то его услышит.

— Однако... — продолжил Конти чуть тише и воздев палец. — Торби скончался три года назад, оставив после себя единственную наследницу. Дочку, Дину Блэкрейн. Последнюю носительницу крови древних властителей королевства Вальда! Говорят... Торби зачал её от какой-то нищей дворяночки из своего графства, ему было тогда уже за семьдесят, а матери пятнадцать. Несчастная умерла при родах. Так что когда и сам Торби помер, король стал для девушки опекуном. И её, соответственно...

— Выдали за графа Дориана Вэлли? — догадалась Лаана. — И отравили вместе с графом сюда, в самую дальнюю северную провинцию?

— Верно, — произнёс Конти, бросив на Лаану внимательный взгляд. — Дело ещё состояло в том, что дед Дориана был одним из тех, кого казнил дядя Дины. И король Айни Первый повелел сочетать оба рода браком, дабы погасить кровную вражду между Вэлли и Блэкрейнами. Не знаю, может вражду между кланами крови этот брак и погасил, но ненависть между супругами только разжёг. Из-за этого брака Дориана, по сути, и отправили сюда в Торнвуд, пусть и со значительным повышением. Он был тогда молод и даже не мог рассчитывать возглавить целый кавалерийский батальон, по сути, стать хозяином целой провинции, однако... до этого он жил в столице, бывал при Дворе, а не прозябал в этой забытой Богиней глуши. А сейчас...

Конти помотал головой.

— На самом деле — заверил он, — в этом браке не было бы ничего особенно ужасного. Почти всех девиц и юношей из знатных родов выдают вот так, не спрашивая ни о чём. Стерпится, слюбиться, особенно, если появятся дети. Однако... короля связывала клятва. И он, помятуя о ней, заставил Дориана тоже принести клятву, причём в присутствии всего государственного совета. Дориан торжественно пообещал, что будет