Богиня в фартуке - Илья Тё

— Закрой свою пасть! — так же тихо, но крайне выразительно прорычал граф сквозь зубы, и в голосе прозвучала такая ярость, что Лаана невольно подалась назад, едва не отступив на шаг.

— Никакого наследника не будет, — глухо продолжил граф. — Потому что ребёнок не от меня.

Он что, тест генетический проводил? Или со свечкой стоял? Законные же супруги.

— Но ваша милость, откуда...

— Я ни разу за три года не делил ложе со своей женой. Ни разу, ты понимаешь?

Лаана моргнула и попыталась проанализировать. Графу около сорока. Графини, как он сам сказал, двадцать. Он красив, богат, властен. И он... не спит со своей молодой женой?

— Милорд, простите мою дерзость, — осторожно продолжила она, — но если графиня здорова и способна к деторождению, то почему...

— Это... не твоё дело, — медленно граф, — но я расскажу сейчас кое-что, ибо тебе, пожалуй, следует немного об этом узнать. Но если хоть звук из моего рассказа...

— Не извольте беспокоиться, ваша милость, — поспешно заверила Лаана, — ни слово из того, что будет произнесено в этой комнате не покинет моих уст! Клянусь вам благостью Единой Богини, которая покровительствует всем знахарям!

— Это в твоих интересах, — кивнул граф, — потому что если разболтаешь, я привяжу твои ноги к двум лошадям и разорву пополам! В общем... его величество Айни Первый Гринвальд, да упокой Богиня его мятежную душу, навязал этот брак обоим нашим семьям. Никто этого не хотел. Ни я, ни моя жена, ни тем более наши фамилии... При этом он лично, в присутствии моего отца, потребовал от меня клятвы, что союз останется бездетным. Я дал эту клятву. И моя жена прекрасно об этом знает. Мы... не переносим друг друга. Я ненавижу её, она презирает меня. Мы живём как чужие три года. Больше того, мы живём как враги!

Граф сделал ещё один глоток вина и Лаане показалось, что рука очень мелко дрожит.

— Но эта сука беременна. Живот начал округляться, и служанки зашептались. А значит, она изменяла мне очень долго. Но дело вовсе не в этом. Не в оскорблении моей чести. Да сам наш брак это оскорбление чести! Просто если бастард родится... дело не в том, что его не признаю я, травница. А в том, что новый король, наш юный, возлюбленный подданными, Айни Второй... использует это как предлог, чтобы обвинить меня в нарушении клятвы, в измене короне! Мои земли конфискуют, мою семью казнят, — он помолчал. — Во всяком случае, могут.

Граф подошёл к Лаане вплотную. От него пахло дорогим вином и... плахой для глупых знахарей.

— Ребёнок. Должен. Умереть. Но она... — граф поднял палец вверх. — Она должна остаться жива. Ты понимаешь меня, травница?

Лаана смотрела на него. Если честно, она не понимала ни черта.

«Так, минутку, — подумала она. — Муж ненавидит жену. Король запретил им иметь детей. Если жена родит бастарда, мужа казнят. Но если она умрёт при выкидыше... мужа тоже ждёт беда. С хрена ли?»

— Милорд, — отчётливо произнесла Лаана. — Если вы её ненавидите... почему хотите сохранить её жизнь?

Граф Дориан Вэлли поставил бокал на стол. Его лицо исказилось непередаваемой гримасой. Он приподнялся и вонзил свою огромную ладонь в хрупкое плечо травницы. От хвата стало невыносимо больно. Великий Рэндом, остануться же синяки! Лаана даже попыталась дёрнуться, но это было бесполезно, волчий капкан, должно быть, так сильно не сжимал.

— Слушай меня, ты, грязномордая копательница навоза, — между тем прошипел граф прямо ей в лицо. — Ты не имеешь права спрашивать меня ни о чём, кроме того, что я сам хочу тебе рассказать! Ты — инструмент. Ничто. Кухонная утварь. Ценная, как ночной горшок! Если ты не сваришь мне это зелье, я прикажу раздеть тебя на площади, привязать к столбу и выпороть плетью так, что мясо слезет с костей и скелет будет торчать прямо из спины! А потом я всё равно прикажу тебя повесить. Голую. За одну ногу вниз головой! Ты поняла меня? У тебя есть день. Если не получится — будешь умирать очень долго!

Отпустил плечо девушки, при этом почти откинув её как тряпку, и отступил на шаг.

— Вари! — выдавил он. — Говори что нужно и приступай прямо сейчас!

Затем, спокойно сделав ещё один глоток, граф уселся обратно в кресло и закрыл глаза, демонстрируя, что высочайшая аудиенция окончена.

Лаана, едва не свалившаяся при толчке на пол, стояла перед ним, потирая ноющее плечо. Смертное тело тряслось от ужаса. На глазах сами собой навернулись слёзы. Однако в голове что-то щёлкнуло.

«Магичить? Для такого ублюдка как он? — думала Лаана, и страх начал отступать. — Печально, конечно, без «Всемогущества». Да и картинку, с торчащими из спины белыми костями «его милость» нарисовал крайне наглядно. Тоже, видать, творческий человек. Но, блин, она не будет Богиней, если пойдёт у такого на поводу! С другой стороны висеть подвешенной вниз головой очень сильно не хотелось. Особенно голой и за одну ногу. Так что же делать?

Лаана посмотрела на графа, затем глубоко вздохнула, украдкой вытерев невольно выступившие слёзы. Граф поднял на неё взгляд и край его рта чуть дёрнулся. Видимо, был доволен. Слёзы девушки, которую ещё даже не начали сечь, выглядели убедительно. Вероятно, девочка ситуацией прониклась.

— Я исполню всё, как вы повелели, милорд, — сказала Лаана, стараясь не смотреть графу Вэлли в глаза. — Разумеется, я приготовлю нужный отвар. Такое зелье есть и я его знаю, однако... Существует одна проблема. Я бы сказала... технического характера.

— Технического? — граф криво усмехнулся. — Как я погляжу, деревенская свинопаска выучила пару умных слов.

— Верно, ваша милость.

— И что за проблема?

— Дело в том, милорд... — Лаана принялась сочинять на ходу, опираясь на свои представления о том, как смертные могут верит в магию, но о ещё более — о том как они могут в ней ошибаться, — что сила такого зелья капризна. И очень чувствительна к эманациям человеческой ауры. Я приготовлю зелье, которое сохранит вашей супруге жизнь, но при этом убьёт любую