Привидения русских усадеб - Александр Владимирович Волков

Я уже говорил о страшной женщине в белом, первенствующей среди всех знамений смерти. К миру живых она не имеет отношения – таких, как она, можно смело назвать привидениями. Нелепо приписывать Белой женщине какую-то миссию. Эти миссии важны для тех, кто погружен в земную суету. Мир женщины столь же реален, как и наш мир, но в обычном состоянии мы его не замечаем. Женщина не показывается нам, мы сами обретаем способность ее видеть. Плачет и воет она не по человеку, а просто потому, что призраки издают подобные звуки. Если ты видишь Белую женщину, значит, ты приобщился к инобытию, значит, скоро ты умрешь и окажешься там. Таков смысл этого знамения.

Большинство рассказчиков из народа употребляют фразу «Смерть за ним пришла», не противоречащую вышесказанному: смерть – это и есть вступление в иную реальность. В отдельных быличках присутствует слово «предупреждение», слабо вяжущееся с основным содержанием. Так, двум трактористам явилась на дороге черная фигура с вытянутыми руками. Они проехали мимо, а когда оглянулись, дорога была пуста. На следующий день оба попали в аварию, один погиб, а другой, который хотел подобрать черного попутчика, только поранился. «Наверное, это было какое-то предупреждение», – заключает рассказчик. Что еще за предупреждение? Подвези уставшее привидение – и будешь жить дальше? Но это не предупреждение, а мораль: услуга за услугу.

В другой быличке женщина в белом приходит не к тому, кто должен умереть, а к его родственнику. Казалось бы, незначительная поправка, но она полностью искажает смысл знамения. Можно подумать, призрак осведомлен о родственных связях будущего покойника. Он и впрямь осведомлен и даже обижается на обращенный к нему вопрос: «Ты зачем?» – «В следующий раз, – говорит женщина, – я приду, но ты меня не заметишь». Знай наших!

В записках В.И. Алтуфьева (1909) приведен аналогичный случай. Женщина в белом заглядывает через плечо мужа, читающего письмо с известием о смерти молодой жены. Отсюда всего один шаг до миссии. И вот в рассказе из журнала «Ребус» покойный муж приходит к жене, чтобы возвестить ей предстоящую кончину и удалиться после ряда благочестивых нотаций со словами: «Миссия окончена».

Когда «знаковые» роли исполняют покойники, их миссии мало чем отличаются от миссий родных и друзей. Но в быличках смысл прихода таких духов отнюдь не пророческий. Вспомним, как покойная мать являлась за детьми. Она не предвещала их смерть, а забирала их с собой. Смерть была заключена в природе самого призрака. Мир мертвых оказывал активное воздействие на мир живых, и живым приходилось защищаться. В этом отличие мертвеца от неведомой сущности вроде женщины в белом. Противостоять такой сущности бесполезно. Да она и не нападает.

Сравним поведение матери и других опасных покойников со «знаковым» визитом плотника Мартына (Шмелев «Лето Господне»). Во сне Горкина покойный Мартын несет крест на кладбище Донского монастыря, где предстоит быть похороненным отцу маленького Вани. Хотя Горкин «целый день как не в себе ходил, смутный», никакого ужаса в его сне нет. Как будто убеждая самого себя, он говорит Ване: «Нету упокойников никаких, а все живые у Господа. И сон мой такой-то радостный-явный, будто послано мне в открытие, от томления душевного».

Особое место в русском фольклоре занимают видения царей и цариц. Знаки, подаваемые Анне Иоанновне, стали предметом литературных инсинуаций. Чаще всех императрице являлся обезглавленный ею Артемий Петрович Волынский и предрекал ей смерть. «Говорят, – писал Н.И. Тургенев, – что, подобно королеве Елизавете после казни Эссекса, императрица Анна не знала более покоя после ужасной казни Волынского. Ее беспрестанно преследовал изувеченный и окровавленный призрак ее старого министра. Даже на смертном ложе ей казалось, что она видит его; испуская дух, она обнаружила признаки неописуемого ужаса».

Рылеев в думе «Видение Анны Иоанновны» (1822) оставляет от «изувеченного призрака» Волынского одну лишь голову, с укором устремляющую очи на виновницу его гибели. Анну призывают «к Творцу на суд священный», куда затем призвали Ивана Грозного. По воле поэта разговорчивая голова напоминает императрице:

Там каждый восприемлет мзду,

Равны там царь и раб презренный!

После этих дерзновенных речей голова не исчезает и нагло таращит очи на трепещущую царицу.

Другим предзнаменованием для Анны был ее двойник, встречу с которым описал И.И. Дмитриев. Поздним вечером часовые замечают расхаживающую по тронному залу императрицу. Они удивлены – по их сведениям, Анна пребывает в постели под неусыпным взором герцога Э.И. Бирона. Приглашенный в зал Бирон, увидев самозванку, бежит докладывать императрице. Насмотревшись днем на отрубленную голову, Анна устало зевает: «Цесаревна Елизавета озорничает!» Однако фаворит вытаскивает ее из кровати и ведет в зал под охраной взвода гренадер с заряженными ружьями. «Кто ты?» – вопрошает Анна самозванку. Та, думая, что ее не узнают, усаживается на трон. Императрице надоедает спектакль, она приказывает гренадерам стрелять, а сама идет спать. Напуганный двойник исчезает. Утром к Анне возвращаются ее страхи, и она поднимает на ноги Бирона с новостью: «Это был вестник моей смерти!»

Смерть настигла Анну 28 октября 1740 г., а накануне случилось еще одно видение, о котором поведал Н.И. Греч в романе «Черная женщина» (1834). Гречу рассказал об этом событии приятель, беседовавший с очевидцем – корреспондентом Академии наук астрономом Шретером[67]. Таинственная процессия с ярко горящими факелами вышла из-под арки петербургского Адмиралтейства, проследовала до ворот Зимнего дворца и скрылась в них. Часовые ничего не заметили, зато прохожие, среди которых оказался и Шретер, различили в толпе факельщиков безголовый труп Волынского, а с ним двух или трех императриц.

Кошмары подстерегали Анну на каждом шагу. В романе И.И. Лажечникова «Ледяной дом» (1835) Волынский (живой, не мертвый) подсовывает государыне в тумане сани, окруженные множеством факелов: «Большие огненные пятна (от свету из домов), как страшные очи привидения, стояли в воздухе; по разным местам мелькали блудящие огоньки… Невидимые лошади фыркали и ржали; невидимые бичи хлопали». «Да – это гроб! Это похороны!.. Меня живую хотят похоронить!..» – вопит перепуганная Анна. Похоронили Анну чин по чину, и хотя призрак императрицы нигде не объявлялся, ее не раз извлекали из гроба на потребу читающей публике.

Елизавета Петровна, столь мило разыгравшая ненавистную ей Анну, с возрастом сама прониклась инфернальными страхами. Она пугалась темных ночей, когда на Руси принято совершать государственные перевороты; кладбищ, с которых тянуло запахом мертвечины; и гробов, имевших обыкновение валиться с катафалков как раз напротив Зимнего дворца. Екатерина II лицезрела огненного змея, летающего над Зимним дворцом. Змей, между прочим, искал не колдуна, чтобы унести его на тот свет, а