Няня для дочки отца-одиночки - Олли Серж

Взвизгиваю, подпрыгивая на месте и начинаю тихо хохотать.

–Просто признай, что тебе было интересно, с кем я общаюсь.

–Я бы выяснил это и без лишних встреч.

–Только попробуй хоть раз ещё следить за мной!

Наши милые препирательства приходится оставить для более удачного момента, потому что Инна расставляет на столе угощения, а Борис на правах хозяина заводит какой–то мужской разговор с Вахтангом.

Неожиданно становится известно, что в компании Бориса тоже есть люди, пострадавшие от телефонных мошенников.

–Вот как ещё людей предупреждать? Я не знаю! – Сетует майор. – На каждом столбе уже пишем… Но люди упорно верят в невероятное!

–Ну вот а как тут не верить? – Понижает голос Инна. – У маминой гримерши дочка есть. Они с мужем открыли салоны красоты. А потом он ее посадил и весь бизнес себе забрал… С внучкой общаться не дает!

Чувствуя, как каменеет от рассказа майор, сама холодею. Как реагировать?

Господи, это получается, что бывшая теща Вахтанга сейчас в этом доме?

–Дочке даже позвонить не дали. – Продолжая рассказ, вздыхает Инна. – Кстати, Вахтанг, может быть, вы можете помочь женщине?

–Конечно… нет проблем, – с долей яда отвечает Добрый.

Я сжимаю под столом его колено.

–Вы дайте женщине мой телефон, – пытаюсь вежливо исправить ситуацию. – Пусть обязательно позвонит. А нам уже пора…

–Но пять минут на разговор мы найдем, – решительно осаживает меня Вахтанг.

У меня скручивает желудок. Сейчас будет скандал? Да?

И именно в этот момент со стороны гостиной начинают слышаться женские голоса.

Старая балерина появляется первой.

–Ну как я вам? – Она почти легко делает разворот вокруг своей оси. – Ох! Быть снова при параде – это такая прелесть! Дорогая моя, ты – чудо. Настоящий антивозрастной макияж может сделать только человек, который сам через него проходит каждый день! Дети! Ну как я вам? О, Зариночка! И кавалером! Рада видеть!

–Вы прекрасно выглядите, Клавдия Степановна, – говорю искренне.

Но все мое внимание обращено к ней за плечо. Потому что из–за него в кухню медленно входит бабушка Аленки.

Мы замираем в немой мизансцене, впервые столкнувшись лицом к лицу полным составом.

–Алевтина Семеновна, – радостно обращается Инна к теще Вахтанга. – Наш друг полицейский согласился помочь вам…

–Инна! – Одергивает ее муж, уловив атмосферу.

Мы ещё несколько секунд рассматриваем друг друга в давящей тишине.

–Ну здравствуйте, Алевтина Семеновна, – первым нарушает молчание Вахтанг. – Значит, вы меня не поняли и продолжаете рассказывать людям сказки о том, что я держу вашу дочь во вражеском плену? Это очень неосмотрительно…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍–А разве это не так? – Подбоченивается женщина. – Думаешь, меня некому защитить? Людей добрых много!

–Ради Бога, – разводит руками майор. – Тогда, с вашего позволения, чтобы не нарушать легенду и степень моей вины, я позвоню адвокату? Скажу, что со следующего месяца в его услугах мы больше не нуждаемся. А дальше вы делаете, что хотите! Хотите – на телевидение идите. Ведь вам же мало денег! Психика внучки абсолютно не волнует!

–А ты меня не запугивай! Внучку отнял! Дочь отнял…

–Мне кто–нибудь объяснит, что здесь происходит? – Перекрикивает нарастающий конфликт старая балерина. – Аля, я тебя ещё десять лет назад предупреждала, что добром Марья не закончит!

–Я на всякий случай за корвалолом… – сбегает из обеденной зоны кухни Борис.

–А вы, молодой человек, почему не даете старухе видеть внучку? – Строго смотрит на Вахтанга.

Мне кажется, я слышу, как крошатся его зубы от злости.

–Только из уважения к возрасту и дому я отвечу, – встает он из–за стола. – Потому что эта женщина рассказывает маленькой девочке, моей дочери, которая не видела мать ни разу в сознательном возрасте, что она скоро приедет! А это не возможно! Понимаете? За вывоз культурных ценностей страны дают пожизненное! Извините…

Он выходит из–за стола и идет в прихожую.

–Я прошу прощения, – шепчу подавлено. – Кто же знал, что такая встреча случится…

–Боря проводи….

–Не нужно! – Взмахиваю я руками и бегу за майором.

У меня внутри все клокочет и рушится. Вахтанг и так очень тяжелый человек, и тема слишком болезненная. А здесь ему пришлось выставить ее на показ.

–Ну и во что твоя дочь вляпалась на самом деле? – Слышу я, как старая балерина прессует тещу майора. – Рассказывай…

Надеваю туфельки и вылетаю на улицу.

Вахтанга догоняю возле машины.

Он хмурый, как надвигающаяся гроза и нервно курит, смотря куда–то в даль перед собой.

–Ты нормально? – Подаю голос. Касаться не решаюсь. – Я хотела сказать, что Скрябины – нормальные люди. Они вправят твоей теще мозги…

–Если там ещё осталось, что вправлять… Ладно. Поехали.

Выбрасывает сигарету.

Я послушно сажусь в машину.

–Ты сердишься на меня? – Шепчу.

–Нет… – качает головой. – Просто нужно успокоиться.

–Вахтанг… можно я тогда скажу?

–Ну…

–Может быть, нам нужно поговорить ещё раз с этой Алевтиной Семеновной. Дело в том, что Скрябина не стала бы дружить с сумасшедшей… Может быть, человеку плохо?! Вахтанг! Ведь Милла Георгиевна тоже была строга не просто так.

–Про сына тебе рассказывала?

–Да…

Добрый усмехается.

–Интересный вы женщины люд. Вам какую сказку друг про друга не расскажи – всех готовы оправдать и пожалеть. Надумаете себе бед и проблем!

–Оо… – хмыкаю. – Я тебя уверяю. Это далеко не так. Просто крыса зажатая в угол, иногда убивает кота.

–Ты меня что ли предостерегаешь? Я не понимаю? Зарина, извини. Даже если ты сейчас пытаешься донести до меня что–то очень мудрое, я не готов общаться!

–Прости… – сжимаю его руку на коробе передач.

Мне на телефон приходит сообщение от Бориса с просьбой перезвонить, когда я буду одна.

Отворачиваюсь к окну, чтобы смущать Вахтанга. Чувствую себя виноватой, хотя прекрасно понимаю, что это не так.

Мы с майором молчим до самого дома, и у меня на душе становится так тяжело, будто я проглотила килограмм щебня, заправленного самым жирным майонезом.

Прямо до изжоги…

Вахтанг тормозит возле забора.

–Мне вещи сейчас забрать или лучше до вечера? – Спрашиваю осторожно.

Добрый глушит мотор и трет лицо руками.

–Значит, ты считаешь, что старухе надо дать шанс?

–Я…. – теряюсь. – Я не утверждаю. Но…

–Хорошо. Я подумаю.

–А вещи?

Вахтанг смотрит на часы.

–Вечером. Сейчас я уже везде, где мог, опоздал. Аленку поцелуй и скажи,