Софокл и его трагедийное творчество. Научно-популярные статьи - Фаддей Францевич Зелинский

ее граждан, – естественно было поставить Харит в непосредственные отношения к человеческой плодовитости и ее условиям, любви и браку. Так-то Харита стала совмещать в себе всё, что делает человека способным к любви, браку и деторождению; а отсюда только один шаг до Хариты как богини красоты, до «Грации» в возобладавшем смысле слова. Ведь Платон был выразителем чувства своего народа, когда он определил биологическое значение красоты: «В безобразном рождать невозможно, а только в прекрасном». Вот почему Сафо называет ἄχαρις еще не способную к браку девушку; вот из какого круга представлений возникло удивительное употребление существительного χάρις и глагола χαρίζεσϑαι в смысле любовной отдачи – одно из самых чудных и знаменательных проявлений греческой души: «Харитой называли древние отдачу женщины мужчине», – говорит Плутарх. И к тому же кругу представлений относится и сопоставление в культе «Демоса и Харит», символа самой общины и символов ее роста, расцвета и плодоносности. Еврипид развил эту мысль в своих «Просительницах»:

Где сам народ страны своей властитель,

Там с радостью он смотрит на побеги —

Под сенью старших – граждан молодых.

Вот деятельность Хариты на земле и в посюстороннем мире; а теперь вернемся окончательно к «подземной Благодати».

* * *

У Гомера, как уже было сказано, мы ее еще не встречаем. Вечным блаженством наслаждаются боги на Олимпе; бессильную и бездеятельную жизнь ведут призраки умерших в туманной обители Аида. И притом всех умерших: уж если даже для Ахилла не сделано исключения, то, значит, исключения недопустимы. Тем более нас озадачивает, что Менелаю в «Одиссее» предвещается блаженная жизнь в Елисейских полях, в которую он вступит, не изведав смерти; правда, певец продолжает:

Это – за то, что Елены супруг ты и зять Олимпийцев, —

подчеркивая этим исключительность его положения; но все же мы чувствуем, что здесь старинная религия Зевса дала новый побег. А потому позволительно отнестись с удвоенным вниманием к знаменитому пророчеству Тиресия Одиссею относительно его, Одиссея, смерти:

          Тебе же вне моря

Смерть суждена, и настигнет она, благосклонная, долгой

Жизнью тебя утомленного, вдруг. А кругом тебя люди

Счастливы будут.

Что значат эти последние слова? Увидим.

Если мы затем перенесемся в религиозную жизнь исторической Греции, то мы найдем здесь, совершенно независимо от мистерий, в явном, общинном и частном культе на рубеже между богами, которым приносятся «жертвы», и умершими людьми, за могилами которых ухаживают родственники, еще очень многочисленный класс сугубо прославленных покойников; это – так называемые «герои». Само слово встречается уже у Гомера, но только в другом значении, а именно, как это ни странно, в том самом, в котором мы употребляем его и теперь. Состав этого класса культовых героев очень пестр. В него входят все эпические герои в гомеровском и нашем значении слова: все они, сражавшиеся некогда под Фивами и Троей, теперь прославлены и пользуются особо торжественным культом, кто в одной общине, кто в другой, некоторые даже в двух или нескольких. В него входят затем и так называемые «эпонимы», т. е. те герои, о которых предполагали по наивной лингвистике тех времен, что они дали свои имена общинам и учреждениям (между тем как на самом деле они были вымышлены ради объяснения этих имен): так, герой Коринф почитался в Коринфе, герой Лакедемон в Лакедемоне, героиня Фива в Фивах и, чтобы далеко не ходить, герой Колон в Колоне. В него входят далее и настоящие люди, если они были основателями (ктистами) или спасителями общин или учреждений. Так основатель Амфиполя Гагнон, друг Перикла, был героем для амфиполитанцев; да и сам Софокл был по своей смерти «героизирован» под именем Дексиона. В него входят, наконец, и другие люди, которых отрадно объединить в одну общую категорию.

Культ этих героев – вообще заупокойный культ, но только более торжественный, чем тот, которым чествовались могилы обыкновенных покойников; подробности можем оставить в стороне. Учреждался он часто по почину самих общин или обществ; но иногда и дельфийский Аполлон, высший авторитет в делах религии, вменял общинам в обязанность учреждение такового. Это случалось в особенности тогда, когда община по поводу страшного и загадочного несчастья обращалась в Дельфы с вопросом, как его прекратить. Сплошь и рядом Аполлон объявлял причиной несчастья гнев какого-нибудь «героя», требовавшего учреждения или возобновления ему культа. Культ учреждался, и семья героев обогащалась еще одним членом.

С этой точки зрения, впрочем, мы среди героев отличаем один как бы предпочтительный класс. Это были те, которые предполагались вовсе не вкусившими смерти, а переведенными божьим чудом в «новый образ жизни». Таков был тот Амфиарай, царь и пророк, которого в сражении Семи вождей под Фивами заживо поглотила земля. Тут уже сама наличность совершённого чуда была достаточным поводом к учреждению культа: где боги так ясно сказали свое слово, там нечего было прибегать к догадкам.

Все же прочие герои предполагались переступившими через порог смерти; их культ поэтому имел непосредственным предметом их могилу. Если таковой в общине не было, то надлежало ее соорудить; для этого было желательно заручиться останками героя и перенести их в общину, если только это было возможно. Такие «перенесения останков» были поэтому важными моментами в религиозной жизни греческих общин; историческое значение имели перенесения останков Ореста в Лаконику и Тезея в Афины.

Спрашивается, однако, какое значение имел для общины этот герой, из-за которого она брала на себя столько трудов. Вот тут-то и вступает в силу та «подземная благодать», о которой речь была выше.

Действительно, герой, почтенный принявшей его общиной, становился ее настоящим духом-покровителем. К его могиле охотно обращались в случае болезни и надеялись найти исцеление у нее. Ему же приписывалась и пророческая сила, почему его вопрошали тем или иным способом в затруднительных случаях жизни. О нем же предполагалось, что он может, подобно прочим силам земли, даровать урожай или неурожай и вообще, находясь под землей, оттуда «воссылать благо». Конечно, было много и других проявлений его силы в зависимости от культурности данной общины; и если гражданам аркадского городка Алиферы угодно было учредить своему герою Миагру благодарственный культ за то, что он охранял их от мух, то это было их дело. Но самую деятельную помощь являл герой своей общине во время войны. И самые славные легенды о героях относятся именно к ней. Так Диоскуры считались постоянными помощниками спартанцев, которые исправно брали с собой на войну их символические фетиши, так называемые δόκανα. Так эгинеты