Ствол и артефакт - Андрей Левицкий

что я в сарае закопал, что Коряга не смог забрать. Но на складе гораздо больше осталось. Не знаю, чей он, но думаю, какая‐то группировка сильная нычку себе устроила, не то «Честь», не то «Воля», не то кто‐то из темных. А потом, значит, схрон этот сюда затянуло во время Выплеска. Вот и надо туда идти, выгрести все, что можно. И после решать: либо самим на америкосов напасть ночью, неожиданно, либо тут оборону держать, но тогда уж солидно держать. Окопаться, дежурство нести круглосуточно, гнезда гранатометные организовать…

– Погоди, погоди, Злой! – перебил Никита. – Что‐то не пойму я. Ты говоришь: склад оружия есть, и вы, и военные про него знаете. Так? Немного оружия из него перенесли, остальное до сих пор там. И что, Пирсняк своих людей не послал его охранять? Или не приказал все, что осталось, к себе на завод перенести? Прям оно там так лежит и ждет, пока ты за ним придешь? Что‐то не клеится у тебя…

– Все клеится, пацан, – брюзгливо откликнулся сталкер. – Клеится, потому что, после того как мы первый раз оттуда оружие вывезли, там кто‐то поселился.

– Кто поселился? – спросил я.

– Да Черный Сталкер его знает, непонятно. Но не псы какие‐нибудь и не кабаны, посильнее кто‐то. Во второй раз мы попробовали на склад этот забраться ночью, чтоб военные не заметили. У меня как раз запястье вывихнуто было, поэтому я на стреме стоял внизу, у озера. А сверху вдруг крик… и два тела упали, растерзанные. Потом, через секунду буквально, – третье. Я к козырьку побежал, туда, где он к земле примыкает, чтоб наверх подняться и помочь… Но уже и помогать некому было. Потому что увидел: еще одно тело, безголовое, по нему вниз катится. А пятый человек, который с нами был, вдруг вверху возник. Не поверите – он будто взлетел, метра на полтора над козырьком поднялся. Лицом ко мне, руки и ноги растопырены, глаза выпучены, и на лице такая му´ка, что страшно глядеть. Его будто сзади кто‐то держал, но кто – не видно. А вернее, не было никого за ним, пусто, воздух один! И потом у мужика этого голова вверх подскочила, а из шеи кровь. Я, честно скажу, перетрусил после этого. Да и какой смысл? Если этот, который наверху был, с пятерыми справился, то со мной, раненым, и подавно. – Он замолчал, вспоминая, должно быть, пережитый тогда ужас, затем продолжил: – И у военных, я слышал, большие потери были, когда Пирсняк приказал склад очистить. Так что они даже дозорных там рядом боятся ставить. Потому что у озера несколько солдат пропало, то есть этот, который наверху поселился, иногда спускается. Но у нас другого выхода теперь нет, понимаете? Либо мы стволы раздобудем, либо нас покрошат, и двух дней не пройдет. Вы говорили, вертолет? Что за вертолет, есть на нем оружие, какое топливо?

– Ну, там стоит… – начал я и замолчал, увидев Уильяма. Он торопливо приближался и размахивал руками. Свалился в воронку, кое‐как выкарабкался из нее и заспешил дальше, издалека крича:

– Зер из ноу геликоптэр! Нет, нет его!

– Как нет? – удивился Никита.

– Нет совсем! – подтвердил Уильям, останавливаясь перед нами. – Совсем нет. И тракто`р рядом стоял, последний наш, который еще воркед, – и его нет. Нет геликоптэра, нет тракто`ра, ничего нет!

Глава 8

Меня разбудил шепот в коридоре – свесив ноги с кровати, я сел и протер глаза. За окном начало светать, но на площади пока стояла тишина. Шепот ненадолго стих, потом возобновился. Я спал в штанах и теперь, накинув рубаху, босиком прокрался к двери; осторожно, чтоб не лязгнул и не заскрежетал, сдвинул засов, приоткрыл и выглянул.

Они стояли неподалеку, возле входа в комнату, отведенную Пригоршне. Напарник – босой, в штанах и без рубахи – длинными руками обнял Марьяну, облаченную в короткий штопаный халат, а она прижалась к нему, подняв голову, ведь он был куда выше. Снизу вверх глядя на Никиту, девушка что‐то шептала, едва заметно шевеля пухленькими губами. Он сначала слушал, а потом поцеловал ее, прервав на полуслове, и прижал к себе покрепче. Она обмякла, повисла в его объятиях; подняла ногу, так что халат сбился к бедру, согнула в колене, крепко обхватив ею напарника. Продолжая сливаться с Марьяной в страстном поцелуе, Пригоршня опустил руки пониже, и тогда она задрала вторую ногу, повиснув на нем.

Я поглядел вдоль коридора. На другом конце была дверь в спальню Злого, где он сейчас и почивал. А эти двое в порыве страсти собрались, кажется, прямо в коридоре… Во всяком случае, мне показалось, что дело к тому идет: Пригоршня уже сорвал халат с плеча Марьяны и, кажется, имел твердые намерения сбросить его со всего остального тела.

Дверь, из‐за края которой я выглядывал, качнулась от сквозняка, дувшего с лестницы. Скорее всего, девица не тут ночевала, в каком‐то другом доме – и, надо же, прибежала к Никите посреди ночи, в одном халате и тапочках, сквозь ураганный ветер, бурю, метель и грозы… И не закрыла, дура, входную дверь, которую вечером кое‐как поставили обратно на петли, забив дыры фанерой.

Она задышала громче, с легкой хрипотцой – почти что заурчала, как кошка. Тем временем Пригоршня стянул халат со второго ее плеча, немного отстранился, привалившись к стене и поддерживая Марьяну под попку, дернул поясок, чтобы, так сказать, освободить тело возлюбленной от постылых одежд, препятствующих его, Пригоршни, серьезным намерениям. Вряд ли эти намерения можно было осуществить бесшумно, а ведь старый сталкер в любой момент мог услышать, что в коридоре происходит что‐то необычное: сталкеры спят чутко, без этого в Зоне никак. Услышит – и выглянет. А характер у Злого крутой, это я успел понять. Схватит берданку, которая лежит заряженная на тумбочке возле кровати, да и прострелит напарнику голову. А потом и Марьяну прибьет, хотя ее‐то мне как раз жалко не было.

Дверь опять качнулась, мягко ударила меня по плечу. Тем временем халат полетел на пол, и Марьяна повисла на Пригоршне – будто ленивец, обхвативший ствол дерева всеми четырьмя конечностями, – изогнув голую, поблескивающую в полутьме спину. Она откинулась назад, запрокинув голову и обратив лицо к потолку, а напарник, воспользовавшись этим, кое‐как протиснул руку между нею и собой и вцепился в пояс штанов.

Ответственный момент. Я бесшумно шагнул назад, взялся за рукоятку и со всей силы дернул дверь. Раздался громкий стук – будто ее качнул сквозняк.

Быстро попятился, скинув рубаху, лег. Снаружи в это время донеслись аханье, шелест и тихий звук шагов. Щелкнул замок на дальней двери. Скрипучий голос Злого:

– Ты что там торчишь? Что это стукнуло?

– Да вот показалось, кто‐то в коридоре есть, – это Пригоршня. – Вышел, вдруг эта…