Все сначала! - Сириус Дрейк

— Ну, вот смотрите, — тут он полез в портфель и достал папку, откуда вытащил несколько листов, которые положил перед дознавателями. — Вот тут заявления. Это от знакомых моего подопечного. Они утверждают, что это Хрусталев напал на моего подопечного за то, что тот удостоил красивую девушку, пусть и простолюдинку, долгим взглядом. Якобы, этот взгляд выражал что–то более чем восхищение ее фигурой и красотой лица.

Борис Павлович взял листок и принялся бегать по нему глазами.

— К, слову, они почему–то у вас проходят как соучастники нападения, а по показаниям они потерпевшие в результате применения силы Хрусталевым, — продолжал адвокат. — Как это у вас так получилось, что потерпевшие вдруг стали соучастниками?

Дознаватели переглянулись.

— Они ведь никаких показаний не подписывали, так? — широко улыбнулся Хорошкин и кивнул на бумагу на столе. — Кроме вот этих.

— Пытаетесь вывернуть ситуацию, — хмыкнул Борис Павлович. — Не выйдет. Это дело на контроле у…

— Бросьте, причем тут выворачивание ситуации? Просто надо разобраться, что произошло на самом деле, — пожал плечами адвокат. — И если уж тут имело место быть несанкционированное применение магии, то давайте рассуждать честно. Кто пострадал? И кто применял магию?

— Ваш подопечный применял магию, — ледяным тоном произнесла Светлана Константиновна. — Это факт.

— Да, но то, что и Хрусталев применял магию — тоже факт! — кивнул адвокат. — Кто пострадал от магии моего подопечного? Факты есть? Ожоги, пожар? Задокументировано?

Дознаватели переглянулись.

— А вот от магии Хрусталева пострадали невинные люди, которых вы просто записали в соучастники. И вот они… — постучал пальцем по бумагам Хорошкин. — … факты.

— Вы же все прекрасно знаете, — не выдержала Светлана Константиновна. — Что за комедию вы тут устроили? Вы хотите сказать, что вот этот и трое его подельников случайно оказались в глухом проулке? И чисто случайно на них напал Хрусталев?

— Я? Сказать? Побойтесь императора! — поднял руки с раскрытыми ладонями Хорошкин, а затем тут же улыбнулся до ушей. — Об этом говорят факты. А если еще и вспомнить про Благородный свод законов…

Тут он глянул на парнишку.

— Ведь так и было? Верно?

Парень затравленно глянул на дознавателей, затем на Хрусталева и кивнул.

— Да, так и было.

— Прошу не забывать, что мой подопечный имеет статус дворянина. Да, барон, безземельный, но он дворянин. А вот вы, Хрусталев… — тут Хорошкин глянул на Ивана и снова расплылся в улыбке. — Насколько я знаю простолюдин. Слово дворянина против слова простолюдина.

Тут он откинулся на спинку стула, вытянул руки и постучал ими по столу, словно играл на пианино.

— Партия, господа!

— Ля, ты крыса… — прошептал мужчина и сложил руки в замок на груди. Он уставился на Хорошкина с прищуром, словно хотел его просверлить взглядом.

— Смысл обидный, но по факту же похвала, — расплылся в улыбке адвокат. — Ну, так что? Будем биться или все же пойдем на мировую?

Дознаватели глянули на Хрусталева, что сидел с опешившим видом.

— Это сейчас что? Я еще и виноват⁈ — растерянно спросил он.

Работники департамента переглянулись и синхронно поднялись.

— Нам нужно поговорить с вышестоящим начальством, — произнесла Светлана.

— Простите, у меня столик в Медузе на шесть, — глянул на часы Хорошкин. — Плюс пробки, плюс цветы… Думаю у вас есть минут десять.

— Вы еще и условия ставить будете? — зыркнул на него Борис Павлович.

— Нет, конечно! Просто через десять минут я уйду, парни остануться тут, вы ведь уже выбрали меру пресечения, так? — глянул на него адвокат. — Значит мой подопечный останется у вас, под стражей. А завтра я подам жалобу в совет дворянства из–за нарушения прав дворянина и пойду по инстанциям. Причем начну с самого верха.

Борис Павлович не стал ничего отвечать. Он мягко подтолкнул свою напарницу и они вышли из кабинета.

Хорошкин же молча залез в портфель, достал бланк и положил его на стол. Глянув на растерянного Хрусталева, он произнес:

— А теперь смотри, что сейчас будет, — произнес он. — Сейчас ты подписываешь мировую. Мы встаем все вместе и выходим из этого здания. Ты забудешь этот случай, как и мы. Будем жить как жили раньше и делать вид, что ничего не было.

— А если я откажусь? — спросил Иван, с хмурым выражением лица.

— Знаешь, когда тонет корабль, от него надо отплыть как можно дальше. Почему в курсе?

— Засосет под воду? — нахмурился Хрусталев.

— Именно! И если мой подопечный и получит реальный срок, то ты… — тут Хорошкин нагнулся к парню и с его лица слетела улыбка. — Ты пойдешь за ним! Сядешь, и я приложу все усилия, чтобы ты получил срок побольше. Сечешь к чему я?

Хорошкин достал из кармана ручку, положил на стол и снова глянул на часы.

— Предложение действует восемь минут. У меня гребешки в Медузе заказаны и я свежий привоз пропускать не намерен, — произнес он и откинулся в кресле, закинув ногу на ногу.

Иван же хмуро глянул на адвоката, затем на того самого худощавого парня, с которым бился и заметил на его лице легкую усмешку.

Перед ним лежал бланк и золотая ручка Хорошкина.

Глава 14

Я посмотрел на бланк, потом на ручку, а затем на этого гребаного адвоката с его самодовольной рыжей мордой.

— Нет, — произнес я.

Хорошкин приподнял бровь.

— Нет?

— Нет.

Хорошкин расплылся в улыбке, глянул на подопечного, а затем снова на меня.

— Ты хорошо подумал? Точно понимаешь, что произойдет? — наклонился ко мне адвокат. — Закрытые камеры, постоянный контроль, антимагический ошейник на несколько лет. Ты сядешь, Хрусталев. Вместе с моим подопечным! Уж поверь, я знаю о чем говорю.

Я пожал плечами и откинулся на спинку стула.

— Вы говорили про тонущий корабль, да?

— Да, и что? — не понял он.

— Так я неплохо плаваю, — усмехнулся я. — Даже очень неплохо.

— Да ты НЕДО чемпион мира, я в курсе, — фыркнул Хорошкин. — Только тут не бассейн, малыш. Тут другие правила. Пора повзрослеть.

Я молчал. Просто смотрел на него и думал о том, как же мне хочется врезать этой наглой крысе, которая решила отмазать того, кто напал на меня.

— Зря, зря, зря… — покачал головой адвокат и убрал ручку обратно в карман. — Я предлагал тебе разойтись бортами, но раз уж ты встал в позу…

Он поднялся со стула, поправил галстук и глянул на часы.

— Что ж, мне пора. Всего доброго, ПОКА потерпевший Хрусталев. Увидимся в суде.

Парень в ошейнике нервно заерзал на стуле. Смотрел на меня с каким–то