Все сначала! - Сириус Дрейк

Я же смерил его презрительным взглядом.

Хорошкин уже направился к двери, когда та открылась и внутрь вошли Борис Павлович со Светланой Константиновной.

— Садитесь, — кивнул дознаватель.

Адвокат остановился, обернулся и скрестил руки на груди.

— Ну? — спросил он. — Какое решение?

Борис медленно обошел стол, сел на свое место и посмотрел на бумаги перед собой. Светлана села рядом с ним. На ее лице было странное выражение. Я бы даже сказал, что она сдерживала улыбку.

— Котиков остается под стражей, — произнес дознаватель. — Мера пресечения не меняется.

— А Хрусталев? — спросил Хорошкин.

— Свободен. — ответила Светлана.

Адвокат замер. Несколько секунд он просто стоял с легкой улыбкой, после чего спросил:

— Что, простите?

— Вы глухой? — спокойно спросила до. — Хрусталев свободен. Можете идти.

Последние слова она адресовала мне. Я медленно встал со стула, не до конца понимая, что происходит.

— Погодите, — встряхнул головой Хорошкин и упер руки в стол. Стараясь держать легкую улыбку, он с легкой хрипотцой, выдававшей раздражение и ярость, спросил: — Вы, опираясь на слова простолюдина, при наличии заявлений на Хрусталева, явной неоднозначности ситуации… Оставляете моего подопечного под стражей, а Хрусталев…

— Спокойно покидает наш департамент, — закончил за него Борис.

Хорошкин выпрямился, оглядел дознавателей и произнес:

— Видит бог, я хотел все решить мирно. Я не хотел прибегать к этому, но это уже ни в какие ворота, — маска улыбки спала с лица адвоката. — Я подниму на ноги всех. Вообще всех, до кого только смогу дотянуться. Вы еще пожалеете, что со мной связались.

— Связались? — усмехнулась Светлана. — Хорошкин, ваша слава бежит впереди вас. Мы прекрасно знаем, как вы… «закрываете» дела.

— Это не просто дело. Это нарушение всех основ процессуального характера. Хрусталев применил силу! — указал пальцем он на меня.

Борис Павлович откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

— И вы сможете это доказать?

— А что тут доказывать⁈ Факты на лицо! — он все больше заводился. Он еще раз постучал пальцами по заявлениям, которые принес с собой.

— Хорошкин, вы вообще в курсе, что Хрусталев только три дня назад научился пользоваться основами магии? — спокойно спросила дознаватель.

Адвокат замер.

— Что?

— Три дня. У нас есть справка из отдела обучения в департаменте. Он прошел тесты, показал базовый телекинез, и все. Даже стихийные магии не освоил. О каких сложных техниках может идти речь?

— Но он же…

— Что он? — перебила Светлана Константиновна. — Ваш подопечный утверждает, что Хрусталев применил какую–то сложную технику? Уникальную? А Хрусталев при этом три дня как открыл дар?

— Это бред, — добавил Борис. — Полный бред. Все знают, что это физически невозможно. А значит ваш подопечный и его дружки просто наговаривают на Хрусталева. А это, между прочим, еще срок сверх того что уже есть. Лжесвидетельство.

Хорошкин побелел. Его руки задрожали. Он схватил портфель, прижал его к груди и зыркнул на меня взглядом, полным ненависти.

— Хорошо…. Оч–ч–чень хорошо! — процедил он сквозь зубы. — Я вас предупредил. Вы сделали свой выбор.

Он развернулся и рванул к двери. Дернул ручку, распахнул ее с таким грохотом, что я даже вздрогнул. И вылетел в коридор.

Затянулась тишина.

— Ну что ж, — произнес Борис Павлович. — Хрусталев, ты свободен. Можешь идти.

Я стоял и смотрел на них. В голове крутилась только одна мысль.

'Какого хрена только что произошло?"

— Я… Правда могу идти? — спросил я.

— Да, — кивнула Светлана Константиновна. — Иди уже.

Я кивнул, развернулся и направился к выходу. Рука уже легла на ручку двери, когда сзади раздался голос дознавателя.

— И постарайся больше не попадать в такие истории, Хрусталев. В следующий раз может не повезти.

— Постараюсь, — буркнул я и вышел в коридор.

За спиной хлопнула дверь. Я прошел несколько шагов и остановился. Прислонился к стене и выдохнул. Руки дрожали. Ноги как ватные.

«Блин… Я думал все…»

Из кабинета донеслись приглушенные голоса. Я прислушался.

— … не понимаю! — это был голос того парня в ошейнике, Котикова. — Он же применил ту технику! Я видел! Все видели!

— Заткнись, Котиков, — раздался голос Светланы. — Тебя никто не спрашивает.

— Но он же…

— Я сказала заткнуться!

Послышались звуки возни. Скрип стула. Грохот.

— Да как вы смеете⁈ Мой отец узнает! Он всех вас…

— Твой отец давно знает, — перебил Борис Павлович. — И знаешь что? Ему плевать. Так что заткнись и иди.

Дверь распахнулась. Котиков вылетел в коридор. Его подхватили двое охранников. Парень упирался, дергался, орал.

— Он применил ту технику! Мы все видели! Все стало черно–белым! Это была она! ТА САМАЯ УНИКАЛЬНАЯ ТЕХНИКА ДЛЯ МАГА!

Охранники тащили его дальше по коридору. Котиков продолжал орать, но его голос становился все тише и тише.

Я стоял у стены и смотрел им вслед. В голове крутилась только одна мысль.

«Та самая техника…»

Борис Павлович высунулся из кабинета, посмотрел на меня и кивнул в сторону выхода.

— Чего стоишь? Иди уже.

Я кивнул, развернулся и пошел к выходу. Ноги все еще тряслись. Но я шел. Просто шел и думал о том, что мне нереально повезло.

И о том, что эта «техника» еще аукнется мне. Обязательно аукнется.

В комнате допросов.

Буйный подозреваемый только что покинул комнату под руки охраны.

Борис прикрыл дверь, посмотрел на свою партнершу и молча сел на стул.

— Фух… — вздохнула Светлана, откинувшись на спинку и закинув ноги на стол, — это было забавно…

— Согласен, — Борис также откинулся на спинку и положил ноги на стол. — Видела как он сорвался? А говорят всегда улыбается… Пф–ф–ф–ф…

Оба дознавателя улыбнулись. В помещении повисла тишина, нарушаемая только легким дребезжанием единственной люминесцентной лампы.

Мужчина не спеша засунул руку во внутренний карман и достал оттуда небольшую серебряную фляжку.

— Свет, будешь?

— Борь, ты нормальный? На работе?

— А что? — пожал тот плечами. — Сегодня наш рабочий день закончился. Ты же сама слышала, что сказало начальство.

— Нда… Это и странно, — кивнула она. — Слышал, как начальник начал заикаться? С кем он говорил по телефону?

— Не знаю, — честно сказал Борис и сделал глоток, — Но почему–то после этого, он сказал, чтобы мы отпустили Хрусталева.

— На верху решили замять это дело, — кивнула Светлана.

— Ага… У этого паренька серьезные покровители, раз даже наш начальник пошел на это…

Светлана протянула руку и забрала фляжку.

— Ох и вою будет… — произнесла она и приложилась к горлышку.

Хрустальные люстры. Мраморный пол. Официанты в белых рубашках снуют между столиками. В углу зала трое музыкантов наигрывают что–то спокойное на скрипках