Все сначала! - Сириус Дрейк

Девушка тут же кивнула и указала рукой в сторону. Проведя гостя по небольшому коридорчику, они вошли в отдельную комнату.

— Ба! Какой гость! — встал с диванчика старичок. — Проходи радной! Проходи! Чай, кофе, вина? У нас коньяк есть. Настоящий!

Казанцев глянул на парочку мужчин, что сидели за столом, а затем кивнул.

— От чая бы не отказался, — произнес он, усаживаясь в свободное кресло.

— Давид, сделай чаю гостю, — кивнул старичок одному из мужчин.

Тот спокойно пододвинул пустую чашку и взял заварник, из которого потек темный ароматный чай.

— Слушай, дарагой, почему не заходишь? Забыл старика? — принялся причитать Хасан. — Знаю, мы дела все закончили. Мы свое взяли, вы свое, но по людски можно же было просто в гости зайти. У меня юбилей был, а ты даже не поздравил… Нельзя так с партнерами.

— Обстоятельства, — спокойно ответил Константин Владимирович и пригубил чаю. — После наших дел на нас сильно давили. Очень сильно.

— Ай, какой ваш вот этот аристократ сложный, — покачал головой Хасан. — Там бери, тут не бери. Так можно, так нельзя. Зачем? Почему нельзя взять то, что плохо лежит?

— Этикет. Негласные правила, — спокойно произнес Казанцев. — Честь дворянина.

— Вот это вот ваши этикеты до добра не доведут, — покачал головой старичок. — Пока вы ваши этикеты соблюдаете, другие подметки рвут, дела делают, деньги. Панимаешь?

— Понимаю, — кивнул Казанцев.

— И ко мне пришел тоже, наверное, из-за этикетов ваших, да? — глянул на него хасан с легкой улыбкой.

Глава рода хмыкнул и кивнул.

— Неприятность у меня случилась, Хасан. Помощь мне ваша нужна.

— Мы не боги, но ты расскажи. Может и мы что-то сделать сможем.

Казанцев еще раз пригубил чаю, поставил на стол и глянул на старичка.

— Человек в департаменте сидит. Котиков у него фамилия. Он обвиняется в нападении на простолюдинов и несанкционированное применение магии. На него сейчас ошейник антимагический одели.

— Твой человек или…? — спросил старичок.

— Не мой. Он ничей. Дело должен был сделать, но облажался, — Константин Владимирович вздохнул. — Есть риск, что он может рассказать то, чего не стоит говорить. Мне нужно чтобы он замолчал. Навсегда.

Старик хмыкнул и глянул на своего подчиненного. Тот что-то сказал ему на незнакомом языке, после чего старик ответил:

— Знаешь, если бы ты на обычной зоне попросил — я бы даже ухом не повел. Все бы решили. Тут просто вопрос денег. Но департамент… — Хасан нахмурился, задумчиво дунул в чай, а затем произнес: — Дело решаемое. Дорого, но решаемое. Пока он в департаменте, можно все решить. Вот когда его в бастионе закроют… Там, да. Будут проблемы. Большие. Он точно еще тут?

— Да. И мне нужно, чтобы он замолчал, — кивнул Казанцев.

Хасан снова кивнул и начал разговаривать с мужчинами за столом. Через минуту, он с задумчивым выражением лица спросил:

— Костя, дело муторное и опасное, но мы для тебя сделаем.

— Сколько? — кивнул Константин.

— Костя, зачем ты так? Деньги — пыль, — произнес старичок, расплывшись в улыбке. — Мы от всего сэрдца помочь хатим.

— Так не пойдет, — отрезал Казанцев. — Никаких долгов и бескорыстной помощи. Назови цену.

Старичок секунд десять молча рассматривал собеседника, после чего все же произнес:

— Боишься, да?

— Нет, — спокойно ответил аристократ. — Просто не люблю долгов и мутных обязательств.

Хасан посмотрел на помощников, затем на Казанцева и кивнул.

— Ладно. Есть у нас одна проблема, — произнес он, снова пригубил чаю и принялся рассказывать: — Были у меня люди. Люди преданные, хорошо работали. Решили на яхте покататься. Один себе взял. Да вот только стоило им к яхте подъехать, как полицаи явились. Наркотики нашли, оружие. Люди у меня вспылили, пальба пошла…

Константин Владимирович хмыкнул.

— Не смотри на меня так, — сморщился Хасан. — Один выжил. Режиссером зовут. Ваграм, троюродный племянник мой. Говорили с ним. Не было у них ничего. Они умные, свое дело знают. Кто-то подкинул.

— Полиция?

— Могли и они, а мог и подставить кто-то, — кивнул старик.

— Если он отстреливался, ни я, ни адвокаты не смогут…

— Знаю, Костя, знаю… — Хасан тяжело вздохнул. — Только больно уж все шито белыми нитками. Ты поспрашивай, кто сунул туда наркоту. Может ваши кто сунулся. Может в полиции какие дела делаются.

— А сам?

— Костя, ты сам знаешь. Мы без титула. Кто нас слушать будет, да? А если и станут слушать, думаешь скажут?

— Деньги многим развяжут языки, — задумчиво произнес Казанцев.

— Деньги — пыль, дарагой, — тяжело вздохнул старичок. — Сегодня есть, завтра нет. А вот эти ваши этикеты, да титулы, они сильна мешают. Делать ничего нэ нада. Ты просто узнай, кто и зачем туда наркоту сунул.

— Просто узнать?

— Просто узнать, — кивнул Хасан. — А про человека этого не беспакойся. Мы все решим. Не скажет он ничего. Никогда.

Константин Владимирович поджал губы. Несколько секунд он молчал, после чего кивнул и протянул руку.

— Хорошо. Согласен.

— Ай, маладец, дарагой. Все сделаем, не беспакойся, — с доброй улыбкой произнес Хасан и пожал руку. — Ты только узнай. Дорогие мне люди погибли там.

— Соответственно… — Фома поправил майку и подошел к доске, где маркером принялся зачеркивать коэффициенты и дописывать формулы. — Это все приводит к чему?

Иван тяжело вздохнул и посмотрел на старика мутным взглядом.

— Дед, я ничерта не понял, — признался парень и откинулся на спинку стула. — Ты можешь проще? Я как бы не…

Старик взглянул на парня взглядом, полным осуждения и тяжело вздохнул.

— Ваня, суть в том, что исходя из стандартных формул, даже при твоем позднем даре, есть вариант нагнать, а в чем-то перегнать сверстников.

Хрусталев тяжело вздохнул.

— И в чем подвох?

Дед постучал пальцем по доске, покрытой расчетами и формулами, а затем закатил глаза и взял губку. Стерев все с доски, он взял маркер и принялся объяснять максимально просто:

— Тебе надо развить свой дар так, чтобы он правильно распределился в твоем теле. Так? Так… А мы знаем из формулы Бердянцева, что сила растет пропорционально нагрузке. У нас есть доказанные коэффициенты Шольца, которые связывают погружение в стихию с ее сопротивлением. А это через коэффициенты Джонсона влияет на развитие дара и взаимодействие со стихией. Понятно?

— Нет, — честно признался Иван. — Можно еще проще?

Дед сжал руку с маркером так, что он хрустнул, передернул плечами и подошел к столу. Взяв зефирку со стола, закинул ее в рот и уселся на стул рядом с парнем.

— Еще проще