Торжество маоизма. Мемуары хунвэйбина - Лян Сяошэн

стало необыкновенно белым. Однако следов крови вокруг не было. Наиболее смелая из пришедших к ней вместе с командиром отряда девушек шагнула вперед и сдернула наволочку с головы мертвой. Только она увидела на ее лице кровяное пятно от удара, как и ей стало плохо.

Соученицы, закрыв глаза, бросились вон из комнаты.

Та смелая быстренько накрыла наволочкой лицо покойной и, не находя себе места от страха, отступила на шаг.

Парни замерли, как загипнотизированные.

В тот момент все – и те, кто был с повязкой, и те, у кого ее не было – почувствовали атмосферу мерзкого злодеяния.

Кто-то вполголоса твердо сказал:

– Ван Вэньци!..

Эти слова прозвучали как приказ, все парни дружно бросились в подвал. Эхом отдался топот ног по коридору.

Ван Вэньци как раз стирал повязку хунвэйбина.

Когда он увидел, что в подвал ворвались люди, он прекратил стирку, медленно разогнулся, ненавистным взглядом окинул вошедших.

Они тоже угрожающе уставились на него.

Неожиданно все, как по команде, набросились на Ван Вэньци, свалили на пол, стали бить ногами, топтать.

Однако он не издал ни единого звука, молча переносил обрушившуюся на него кару.

Как выяснилось потом, убийцей действительно оказался Ван Вэньци.

В ту ночь он пытался изнасиловать ее. Она не далась. Тогда он ударил ее подставкой настольной лампы и убил. После этого наволочкой накрыл лицо, куда пришелся удар, раздел догола и изнасиловал еще теплый труп…

Сторож, как его ни уговаривали, не захотел больше оставаться вместе с Ван Вэньци в подвале, досрочно уволился и вернулся в деревню в свой отчий дом. Перед уходом он сказал людям: «Я еще хочу жить». Сторож считал, что Ван Вэньци давно вынашивал намерение убить человека. На месте той девушки мог оказаться он.

– Очень жаль, такой цветущий возраст, такая красавица… и такая трагическая смерть! Это она вместо меня, старика, стала жертвой преступления.

Глаза старика наполнились слезами и он молча покинул школу.

Я вспомнил, каким ненавидящим взглядом порой смотрел на меня Ван Вэньци, и тело невольно охватила дрожь, прошиб пот, а волосы встали дыбом. Я поверил тому, что сказал старик-сторож. Возможно, он намеревался убить и меня, но не нашел подходящего случая.

Почему?

Я не знаю.

И почему все те, кто оказался на месте происшествия, как только было названо его имя, сразу без колебаний решили, что убийца именно он? Неужели все они сердцем чувствовали, что он обязательно совершит убийство?

Я тем более должен был предчувствовать это, но мою душу ничто не потревожило.

Неужели он в конце концов из-за неистребимой ненависти (все мы не сомневались, что на дне его сердца она давно была зарыта) убил ее, изнасиловал ее труп? Или из-за страданий, которые родило телесное влечение и соблазн созревшего цветущего женского тела, у него мгновенно созрела преступная мысль, из-за которой он потерял человеческую природу и разум?

Никто не смог ответить на эти вопросы.

Я возвратился домой, молча раскрыл небольшой альбом с фотографиями, нашел в нем снимок, на котором был изображен вместе с Ван Вэньци, и вместе с подкладкой под него вышвырнул в огонь топившейся печи.

Безутешная скорбь так придавила сердце, что хотелось плакать. Я понял, что в душе полюбил ту красивую арестантку. Я поверил, что любовь – это прежде всего материальная сила. Красивая душа вызывает уважение, однако не всегда пробуждает любовь. Любить красивую душу – это еще не полное чувство. Любовь – это когда одновременно присутствует очарование, рождаемое внешней красотой. Душа человека стоит на втором месте. Это было причиной, почему я каждый раз оказывался там, где ее допрашивали, исключая первый допрос, когда я не предотвратил избиение ее ради дачи показаний. На втором и третьем допросах я сумел хитроумными способами защитить ее. Я не забуду, как она робко глянула на меня своим взволнованным взглядом, выражающим чувство признательности, когда я бросил ей свои старые туфли…

Я искренне надеялся, что она исправится, ей дадут работу, когда-нибудь получит право надеть повязку хунвэйбина, мечтал о том, что потом она вступит в наш «агитационно-пропагандистский отряд»…

Убийство, которое явилось делом рук Ван Вэньци, потрясло весь город.

Хунвэйбинов позорили и унижали как никогда раньше.

Тысячные толпы людей устремились к городскому отделу общественной безопасности с требованием покарать убийцу. В их требованиях мощно звучало недовольство «красным террором». Если люди еще терпели «революцию» в самых разных ее формах, то не смогли переносить любые виды террора.

Через несколько дней по всему городу расклеили обращения с требованием о вынесении приговора преступнику.

Повязка хунвэйбина не могла спасти жизнь Ван Вэньци. Ему вместе с тем бродягой, который изнасиловал девушку-хунвэйбина, вынесли смертный приговор и в тот же день привели его в исполнение.

Последний удар «красного террора» пришелся по голове самих хунвэйбинов.

По просьбе объединения организаций хунвэйбинов ради сохранения их репутации в городе не стали проводить показательный судебный процесс. В объявлении не упоминалось слово «хунвэйбин».

В день приведения приговора в исполнение машина с преступником на борту проследовала по всем районам города, тысячи людей вышли на улицы посмотреть на него, движение городского транспорта было приостановлено.

Из-за такого преступления в нашей организации все рвали и метали, ее честь была полностью утрачена, хунвэйбины сразу толпами стали покидать ее, через три дня в ней остались лишь одиночки в самом штабе, организация развалилась сама, без давления на нее со стороны.

«Отряд бесстрашных борцов», демонстрируя свою силу, захватил в свои руки всю власть в школе.

Многие ученики на велосипедах ездили следом за арестантской машиной до самых отрогов гор Хуаншань, своими глазами видели исполнение приговора:

– Этого парня паралич не хватил, сам соскочил с машины!

– Ему приказали стать на колени, он сразу, как полагается, стал и с интересом слушает приговор!

– Он увидел меня!

– Он на волоске от смерти, до тебя ли ему!

– Он видел меня. Увидел меня и сразу опустил голову.

– Когда вскинули винтовки, он снова оглянулся и посмотрел на меня!

– Правильно, он поворачивал голову.

Говорили, что никто из родственников за ним не явился. Его труп отвезли в больницу на экспертизу…

Глава двенадцатая

Великое шествие началось.

Зачинателем этого движения, по-видимому, стала группа хунвэйбинов института морского транспорта. Они, высоко подняв знамя отряда «Великий поход», пешком выступили из города и на протяжении почти ста дней, преодолевая тяготы пути, повсюду пропагандировали идеи Мао Цзэдуна, необходимость и актуальность великой культурной революции. Когда они прибыли в Пекин, их горячо приветствовали народ и хунвэйбины столицы. Они были приняты членами Центрального штаба по делам культурной революции и