Торжество маоизма. Мемуары хунвэйбина - Лян Сяошэн

Две газеты одновременно опубликовали одинаковую передовую статью, высоко оценившую «дух великого похода» маленьких генералов – хунвэйбинов. Она подчеркнула, что этот дух в ходе великой культурной революции обязательно сыграет роль «агитационно-пропагандистского отряда» и «сеялки».

Если деятельность отряда «Великий поход» и особенно воззвания хунвэйбинов проанализировать с точки зрения общественной психологии, то на самом деле они не имели никакой духовной преемственной связи, а были всего лишь зародышем духовного вызова человеческому подсознанию, смысл которого сводился к постулату: если это необходимо для истории, то мы тоже можем совершить блистательные подвиги, какие совершали наши предшественники. Больше того, это было самоутверждение и самопроверка, нирвана революционного идеализма хунвэйбинов.

Во все века, в каждом государстве, в каждой нации, в любую эпоху молодежь всегда хотела прогресса, и что больше всего ненавидела, так это заурядность. Она жаждала жить ради потрясений, да таких, что способны потрясти небо и землю, ангелов и бесов, и даже души покойников. Молодежь с неохотой изучала блестящую историю предшествующих поколений и не хотела с почтением взирать на мемориалы героев. Это – всеобщая психология всего человечества. И именно такая психология провоцировала у молодежи стремление во всем превзойти то, что было в истории, избавиться от ощущения беспомощности, сделать что-либо полезное для своей исторической эпохи.

Почти все поколение хунвэйбинов, можно сказать, выросло в мечтах о героизме. Эти мечты разбились о голод, возникший в результате трехлетних стихийных бедствий. Без сомнения, для нас это было самой большой трагедией. И как только кукуруза и гаолян спасли нас от голодной смерти, героическое сознание снова стало оживать в головах.

Но как же быть с Великим походом, не так уж давно совершенным Красной армией? Эта страница истории была еще слишком свежа. Великих людей и героев, создавших страницы этой истории, тоже еще нельзя было выбросить из жизни. Литература, кино, театр, песни, мемуары, выставочные залы, мемориалы… – все возможные средства, все возможные способы и формы были направлены на очень ясные цели – сократить и еще раз сократить расстояние между еще очень новой страницей истории и первым поколением молодежи нашей республики, как бы заставляя ее навсегда стать на колени перед прошлым и петь дифирамбы, бить земные поклоны, делая ее духовным рабом этой славы.

И вот в обстановке, когда молодежь по ее расчетам могла получить одобрение своим действиям и не встретить препятствий, она, охваченная героическим порывом, сама отправляется в свой «Великий поход», надеясь вписать свою страницу в летопись истории, чтобы последующие поколения так же, как и они, пели им дифирамбы, кланялись, стоя на коленях. По сути дела, мы сегодня, говоря о психологии противостояния людей целого поколения, можем докопаться до корней этого явления, если бросим ретроспективный взгляд на годы, предшествовавшие развертыванию великой культурной революции. Этот «духовный вызов на бой» был брошен из-за неглубокого понимания «духовной преемственности» поколений. Если бы в то время кто-либо даже и указал бы на такие устремления хунвэйбиновской психологии, как «противостояние» или «духовный вызов на бой», то, пожалуй, даже они сами сочли бы это за клевету, а поэтому возмутились бы.

Недавно в журнале я прочитал сообщение о том, что в каком-то городе Советского Союза одна из улиц была названа именем бойца Красной Армии, геройски погибшего в войне против фашистов при освобождении этого города. А сегодня, только через 50 лет, люди узнали, что он жив, живет именно в этом городе, каждый день по нескольку раз проходит по улице, названной его именем, часто видит, как молодежь отдает дань уважения его бюсту, выражает свое почтение молчанием, возлагает цветы. Однако в течение 50 лет он никому не сказал: тот бюст – мой. Впоследствии, только когда собрались сделать музей в его память и собрать туда оставшиеся экспонаты, он не смог не открыться.

Корреспондент спросил его: «Такая огромная почесть, и вы, тем не менее, не захотели достойно занять место бюста, почему?»

Он, человек уже почтенного возраста, ответил: «В чрезвычайных обстоятельствах каждый человек может заслужить почет, совершить героизм. Это – обычное дело».

Внук Трумена, только учась в первом классе школы, на занятиях узнал, что его дедушка, оказывается, был президентом США. Придя домой, он спросил мать, почему до сих пор ему не сказали об этом.

Мать ответила: «Ты гордишься этим? Среди американцев есть очень много таких людей, которые могли бы стать президентами».

Слова бойца советской Красной Армии и дочери президента США – матери американского мальчика – дают человечеству сопоставимые примеры в области психологической природы.

Все, что сделала наша республика для своих сыновей и дочерей после образования КНР и до великой культурной революции в области воспитания на революционных традициях, так это выставляла напоказ блистательные подвиги и создавала памятники. Со временем история стала владычествовать над душами, а ее величие и торжественность в действительности начали угасать. Поэтому призывы «все ставить под сомнение», «все сокрушать» как раз отвечали чаяниям хунвэйбинов. Поэтому вызов на бой, брошенный следующим поколением, осуществленный сублимированным движением отряда «Великий поход» и противоположным движением «Бунт – дело правое», можно даже сказать, был неизбежным. Как у нас говорят, событие, достигнув предела, неизбежно обращается вспять.

А Линь Бяо пытался обратить историю в свою пользу, показать, что соединение двух армий в Цзинганшане произошло под его, а не Чжу Дэ командованием, по своему невежеству полагая, что, переделав страницы славной истории, он усилит свою роль в своем тогдашнем положении. Это пример для иллюстрирования деградации в области психологической сущности человека.

Великий поход заявил всему миру о том, что Красная Армия Китая – это герои-рыцари.

Отряд «Великий поход» тоже провозгласил на весь Китай о том, что хунвэйбины – тоже герои-рыцари.

Брошенный в воду камень образует тысячи кругов. Герои-рыцари в лице хунвэйбинов из всех уголков страны начали свой великий поход. Высоко подняв знамена, они пели песни о себе, охваченные чувством отваги и героизма, они широким шагом направились в Яньань, Шаошань, Цзуньи, Пекин. По пути громили «четыре старых», учреждали «четыре новых», осуществляли великое «революционное шествие, раздували очаги бушующего пламени великой пролетарской культурной революции, считая, что такие и им подобные действия – это тоже «блистательные подвиги». Полагали, что они обязательно откроют новую яркую страницу истории. Считали, что они в суровый и решительный исторический момент избавят весь китайский народ от страданий и лишений и не посрамят себя игрой в революцию; в будущем народ, возможно, назовет их «великой спасительной звездой», отблагодарит их так, как благодарят всевышнего. Конечно, далеко не все хунвэйбины отряда «Великий поход» думали именно так, их цели тоже состояли далеко не в том, чтобы