Сюрреально, или Удивительная жизнь Гала Дали - Мишель Гербер Кляйн

тысяч фунтов стерлингов (в сегодняшних ценах около полмиллиона долларов), чтобы воспользоваться выгодным обменным курсом и избежать лишних вопросов на таможне. Корда отправил Сальвадора на встречу со «своим человеком в Италии», Питером Муром, отставным армейским капитаном.

Красивый, любивший порисоваться ирландец Мур был, если можно так сказать, гением словесной мимикрии. По-английски он говорил как настоящий аристократ, а во французском был сведущ настолько, что его нередко принимали за парижанина. В войну он служил в контрразведке, где так выдвинулся, что иногда лично докладывал Уинстону Черчиллю, и премьер отметил его, присвоил звание капитана и дал рекомендательное письмо в кинокомпанию Александра Корды London Films.

Сальвадор отправился знакомиться с Муром и забрать причитавшиеся ему деньги. Капитан, которого он застал за обедом с Орсоном Уэллсом, пообещал художнику устроить еще одну приватную встречу с Пием XII, чтобы Дали мог попросить благословения обвенчаться с Гала. Художник был очень благодарен за эту услугу. На него произвели впечатление и военное прошлое ирландца, и его связи в верхах, и его красноречие. После смерти Александра Корды в 1956 году супруги не порвали связь с Муром, и скоро он начал играть значительную роль в их жизни.

В том же году Гала и Сальвадор завязали еще одно важное знакомство. На благотворительном балу «никербокеров» (потомков голландских переселенцев), который на Манхэттене устраивала жена успешнейшего предпринимателя Корнелиуса Вандербильта Уитни[337], Дали представился Марии Фернанде Калашников, идеального сложения блондинке в безупречно подогнанном по фигуре красном платье, которую нельзя было не заметить на паркете бального зала. Ее отцом был Хосе Мария Карретеро, писавший в 1920-е годы под псевдонимом «Дерзкий» (El Caballero Audaz) эротические романы, которыми тогда зачитывался Дали. Нанита (уменьшительное от имени Фернанда) родилась в Мадриде, была женой ювелира Михаила Калашникова, работавшего в американской ювелирной компании Гарри Уинстона, и матерью трех дочерей-красавиц. Сама она трудилась у знаменитой шляпницы Лилли Даше, а та по примеру Элизабет Арден в конце 1940-х годов расширила свой бизнес: начала производить одежду, косметику и открыла сеть салонов красоты.

На лице Наниты выделялся внушительный нос, этим она очень напоминала французского Короля-солнце, и Дали восторженно называл ее «Людовик XIV». Когда она приезжала в Испанию, он всегда приглашал ее в Порт-Льигат. Нанита вошла в самый близкий круг Дали. В последние годы жизни только ей, «Людовику XIV», разрешал он стричь ему волосы.

Поток гостей в Порт-Льигат стал непрерывным, и в марте Harper's Bazaar поместил у себя статью о вилле с фотографиями Брассая, открыв ее списком нескольких именитых гостей Гала: Сержа Лифаря, Филиппа де Ротшильда, матадора Луиса Мигеля Домингина, греческого олигарха Ставорса Ниархоса (он прибыл по морю на своей яхте «Креолка» длиной двести футов[338]). В следующем году, тоже на собственной яхте, Гала и Сальвадора навестили Уолт Дисней с женой Лилиан[339].

Только после этого Harper's Bazaar с восторгом описал «великолепную спальню», рассыпал похвалы канделябрам, придуманным Дали, которые стояли на зеркальном столике XVI века под фризом в виде морской звезды, и особо упомянул «забавные безделицы», расставленные на полках в гостиной[340].

Через два месяца богатые супруги из Турина, Джузеппе и Мария Альбаретто, отдыхая на Коста-Брава, в получасе езды от Порт-Льигата, познакомились и подружились с художественным критиком Рафаэлем Сантосом Торроэльей и его женой Марией, одними из ближайших друзей Дали. Однажды Сантос пригласил новых друзей заглянуть в гости в знаменитый дом у моря, они радостно согласились. Не прошло и часа, как Гала убедила их купить картину. Восьмилетняя дочь Альбаретто, Кристина, совершенно очаровала супругов Дали, и вся троица получила приглашение прийти на следующий день. За полгода у туринцев собралась внушительная коллекция. У барселонской художественной галереи Салá Гаспар они купили ранние работы Сальвадора: натюрморт 1926 года «Приглашение к мечте» и портрет его сестры, Аны Марии, написанный в 1925 году (галерее их когда-то продала сама Ана Мария). Но чаще всего покупали прямо у Гала, и она каждый раз сама назначала цену. «Когда мы познакомились, – вспоминала Мария Альбаретто, – у Дали не было агента, который занимался бы рекламой и продажей его работ. Он был более известен в Штатах, чем в Европе. Мы всегда радовались встрече с ним. В Европе, как у покупателей, у нас не было серьезных конкурентов, а назначенные им цены на картины были умеренными»[341][342]. Верными поклонниками Дали оставалась и семья Морзе: не успела галерея Карстерса в декабре показать у себя самый новый из портретов Гала, «Святая Елена в Порт-Льигате», как они тут же его купили.

Прошло двадцать четыре года с тех пор, как в Париже Гала и Дали зарегистрировали свои отношения, и больше шести лет со дня смерти Элюара. Новый папа, Иоанн XXIII, дал им благословение на венчание. С точки зрения церкви (и испанского правосудия) Гала и Сальвадор наконец-то поженились по-настоящему.

Утром восьмого августа 1958 года в своем темно-синем лимузине Гала привезла Сальвадора и трех церковных служителей к перевалу недалеко от Жироны, на вершине которого приютилось Святилище Ангелов. Здесь, в сводчатой, совершенно белой, ничем не украшенной часовне прошла скромная церемония под любящим взглядом Мадонны – единственной скульптуры, занявшей всю алтарную стену. Венчание провел Франциск Вила-и-Торрент, приходской священник городка Форнельс-де-ла-Сельва. Не было ни гостей, ни репортеров, ни фотографов.

На следующий день давний друг семьи, Мелитон Казальс, сделал официальные свадебные фотографии на борту «Скотного двора» Гала. Сальвадор, в нарядном костюме жемчужного цвета и в темном галстуке, выглядит вполне респектабельно и серьезно, а Гала, чуть не наполовину скрытая огромным букетом белых цветов, застенчиво улыбается, точно школьница на первом свидании. На третий день там же, на борту яхты, супруги отпраздновали бракосочетание в компании близких друзей, Марселя Дюшана и его жены-американки, художницы Алексины (Тини) Саттлер. «Я и здесь не как все, – гордо заявил Леонарду Лайонзу Сальвадор, который называл брак «стимулятором воображения». – Народ кругом разводится, а Дали женится»[343]. В мае Гала и Сальвадор съездили в Рим лично поблагодарить Иоанна XXIII и получить его благословение.

Декабрьскую выставку в галерее Карстерса Дали посвятил Гала, которую назвал «своей Сикстинской Мадонной». Она была изображена на главной картине выставки, полотне «Космическая Мадонна», и она же в образе Девы Марии в полный рост представлена на хоругви на переднем плане «Открытия Америки Христофором Колумбом» (1958), полотне размером тридцать на девять футов[344], заказанном Рейнольдсом и Элеонорой Морзе[345].

Гала была в восторге от новой работы мужа и от собственного изображения. Творческое развитие Дали она уподобила «огромному ветвистому дереву»[346] и искренне восхищалась произведенным фурором, когда