Негаданная Судьба - Лунная Кошка

В Эсгароте тоже почувствовали, как задрожала земля и взволновались озерные воды.

— Это со стороны Горы, — в ужасе переговаривались люди. — Видно старики не врали, и дракон действительно существует.

Бард-лучник велел собраться своим детям еще с вечера. Стоило лишь представить его удивление, когда на закате солнца на перила его крыльца прилетела неприметная серая пичужка да спела свою незатейливую песенку, которая рассказала наследнику Гириона гораздо больше, чем обычная птичья трель. Но, к чести Барда, он поверил услышанному и не замедлил начать действовать.

Но если его семья и его друзья прониклись и послушались сразу же, то остальных пришлось убеждать дольше. Градоправитель Эсгарота едва не засадил мятежного лучника в темницу, посчитав, что тот попросту склоняет народ к бунту. Однако тех, кто поверил, было больше, а после грохота и содроганий Одинокой, скептически настроенных не осталось совсем, и вскоре десятки челноков отплыли из Эсгарота по темным водам ночного озера.

Бард убедился в том, что его дети покинули город, но сам не двинулся с места. Ему нужно было исполнить еще один наказ, переданный серым дроздом.

Леголас не ожидал теплого приема, когда, возвратившись в Лесное Королевство, предстал пред светлые очи своего отца. Трандуил был спокоен, как покрытый льдом океан, но молодой эльф понимал, что это всего лишь видимость.

— Зачем ты явился сюда, Леголас? — вопросил король Лихолесья. — Если ты раскаялся в своем поведении, то знай, что я не спешу прощать тебя.

Леголас задрал подбородок и сверкнув глазами, слегка улыбнулся.

— Я пришел не за отпущением грехов, отец. И не нуждаюсь в твоем прощении. Я пришел напомнить тебе о том, кем ты являешься, потому, что ты — потомок валаров, а не мелкий алчный королек с местечковыми амбициями.

В глазах Трандуила полыхнула ярость.

— Ты забываешься, Леголас. Я все еще твой отец, и ты обязан оказывать мне уважение!

Молодой эльф грустно усмехнулся.

— Много ли в нас осталось того, что достойно уважения? Беда стоит на пороге, а мы отсиживаемся в своей пещере точно крысы! Скажи, отец, давно ли нам стало все равно? Давно ли свет валаров погас в наших сердцах?

— Эта ведьма из другого мира околдовала тебя, Леголас! — воскликнул Трандуил. — Она помогает гномам и к их выгоде настраивает тебя против твоего народа!

— Мой народ со мной, отец, — возразил юноша и сделал приглашающий жест рукой. Повинуясь ему, в тронный зал вошла целая колонна из облаченных в доспехи эльфийских воинов. Они строем остановились позади Леголаса. — Я призвал эльфов Лихолесья подняться и идти к Одинокой Горе на помощь Эребору и Торину Дубовому Щиту, потому, что вскоре этот край ожидает нашествие врага пострашнее, чем Смауг Ужасающий. Я прошу тебя, король Трандуил, встань во главе своего народа и веди его за собой.

Никогда еще Трандуил не испытывал такого чистейшего бешенства. Он молниеносным жестом выдернул из ножен свой меч и так же неуловимо быстро приставил его к горлу сына. Леголас не дрогнул и не сдвинулся с места ни на палец.

— Ты предал меня, мой сын, вступив в сговор с гномами из Эред-Луин и человеческой колдуньей! Тебя возьмут под стражу до тех пор, пока ты не образумишься или не рассеются чары, помутившие твой разум.

Леголас улыбнулся, когда стражники не шелохнулись.

— Мой народ сделал свой выбор отец, как и мы с тобой. — он обернулся к эльфам. — Пусть три сотни из вас идут немедленно на опушку леса, к Долгому озеру, да прихватят с собой как можно больше припасов и теплых вещей. Жители Эсгарота покидают город, спасаясь от гнева дракона, и им требуется помощь. Остальные воины, те, кому небезразлична судьба нашего края, на рассвете мы выступаем в Эребор, ибо зреет тревога и грядет общая беда.

Леголас вновь обернулся к безмолвному разгневанному Трандуилу и с болью в голосе произнес:

— Надеюсь, что ты поймешь меня отец, а, возможно, когда-нибудь и поддержишь. Я не могу поступить иначе.

Смауга было сложно обмануть чарами невидимости, и он следовал за Бильбо и Гермионой неотрывно. Они немного попетляли по залам, но в какой-то момент оказались отрезанными от выхода его огромной тушей. Они были зажаты в каменном застенке, у Смауга будто на ладони, и девушка поняла, что следующая порция драконьего огня может стать последней в их жизни. Она выбросила вперед руки резким жестом, наколдовывая напротив каждого из глаз ящера по крупному, с кулак, сгустку света, ярко-желтому светлячку. Ослепленный и взбешенный неожиданной резью в глазах, Смауг взревел и царапнул когтем по морде в бесплотной попытке освободиться, но только пустил собственную кровь.

— Скорей, дядя, — завопила Гермиона, таща хоббита обратно к выходу и, к своей радости, увидела появившегося из темноты Гэндальфа. А Смауг уже спешил за ними по пятам.

— Ты думаешь, твое колдовство способно перехитрить меня, ведьма? — зарычал он, поднимая крыльями горячий ветер. — Я сожгу даже твои кости!

— Смауг! — услышала Гермиона голос Торина, а потом увидела и его самого. Гном бесстрашно стоял перед ящером, волосы его развевались от горячего ветра. — Это я пришел изгнать тебя отсюда! Тебе не нужна ведьма, иди и возьми меня!

— Так вот кто за этим стоит! — загрохотал дракон. — Дубощит, ты набрался наглости вернуться сюда? Защищаешь девчонку? Тогда смотри, как она умрет!

Гермиона сама не сообразила, как она успела среагировать, но пламя, родившееся в груди дракона и готовившееся извергнуться из его разверстой пасти, встретилось с целым столбом воды, под напором ударившим ему в морду. Раздалось шипение пополам с ревом Смауга, повалил густой пар. Дракон завертелся и забил хвостом, задевая и обрушивая колонны.

— Вы поплатитесь за то, что сотворили, но сперва на ваших глазах я разделаюсь с людьми, с теми наглыми, потерявшими страх озерниками, что живут неподалеку, — взвившись прорычал он и рванулся прочь по переходам, выбираясь наружу через парадные ворота. Потом он расправил крылья и, мелькнув на фоне звездного неба разляпистой темной кляксой, понесся прочь.

— Вот и случилось то, чего мы боялись, — сказал Гэндальф. — Смауг направился в Эсгарот.

Гермиона потерла чумазый лоб и отрицательно помотала головой.

— Они ушли... то есть я