Опять 25! - Юлия Валерьевна Набокова

Аполлинария резко вырвала у нее конверт, как будто внучка посягнула на что‐то слишком личное. Но уже секунду спустя бабушка виновато улыбнулась, вытирая блестевшие на глазах слезы.

– Прости, Чебурашка, что‐то я совсем расклеилась.

– Это его письма? – поняла Ксюша. – Письма Михаила?

– Представляешь, – Аполлинария шмыгнула носом, – он писал мне, а Фрося утаивала их. А после хранила все эти годы.

– И что он пишет? Злится на тебя?

– Еще как злится. – Аполлинария горько улыбнулась и ласково погладила уголок письма, как будто оно было живым. – Так злится, как может злиться только по‐настоящему влюбленный.

– И что ты теперь будешь делать? – потрясенно спросила Ксюша.

– Я разыщу его. – Глаза Аполлинарии решительно сверкнули. – Я должна ему все объяснить, рассказать, что ни в чем не виновата, что это все Ульяна…

– Ульяна? – нахмурилась Ксюша.

Странно, она не знала никакой бабушкиной знакомой Ульяны, но была уверена, что не так давно слышала это имя, вот только не могла вспомнить, где.

Аполлинария махнула рукой и принялась собирать письма со стола.

– Потом расскажу. У тебя‐то что?

– Все кончено, так и не начавшись, – сухо сказала Ксюша и вышла в коридор.

После того как она увидела бабушку, рыдавшую над письмами возлюбленного, ее собственная беда показалась ей ничтожной и мелкой. Подумаешь, Влад оказался обманщиком и бабником!

Уж лучше выяснить это сразу и забыть. А вот получить письма любимого пятьдесят пять лет спустя и узнать, что вас разлучили злые люди, – это настоящая трагедия. Ее уже не исправить, не переписать.

– Рассказывай! – потребовала Аполлинария, догнав ее возле зеркала.

– Никаких комментариев, – буркнула Ксюша.

– Так не пойдет, Чебурашка! Ты немедленно расскажешь мне все, или…

– Что или? – Ксюша угрюмо взглянула на бабушку. Ох, как некстати сейчас ее любопытство!

– Или меня инфаркт хватит, вот что! – пригрозила Аполлинария. – Между прочим, я уже немолода! Мне семьдесят пять лет! Нельзя так над бабушкой издеваться!

Ксюша перевела взгляд на зеркало, Аполлинария обернулась тоже. В зеркале отразились две девушки‐ровесницы, похожие, как сестры.

– Не перегибай, ба! – усмехнулась Ксюша. – Ты, может, еще замуж выйдешь и дядю мне родишь. Или тетю.

– Еще не хватало! – всплеснула руками Аполлинария. – Второй жизни я не переживу. Хватит с меня и одной. – Она помолчала и задумчиво добавила: – А вот замуж, может, и выйду, если Миша меня возьмет. Только прежде мне надо обратно постареть. – Она нахмурилась. – Миша, в отличие от Фроси, в маразм не впал. Если я ему в таком виде покажусь, его, пожалуй, кондратий хватит. Но сперва ты рассказывай, что у вас там за офисная трагедия разыгралась.

Пришлось Ксюше покориться и выложить бабушке всю правду: о том, какой Влад Соколов – подлец и обманщик, как покупает своей мымре Инге украшения в ювелирном и назначает свидания одновременно им обоим.

– И это все? – сухо уточнила Аполлинария, не высказав ей никакого сочувствия.

– Разве этого мало? – поразилась Ксюша.

– Ну и дура же ты, Чебурашка! – рассердилась бабушка. – Пока он сам не сказал тебе, что ты ему не нужна, у вас есть все шансы.

– А Инга? – бурно возразила Ксюша.

– А что Инга? Влад – парень молодой, с нормальными потребностями, – здраво рассудила Аполлинария. – Или ты хотела, чтобы он монахом до тебя жил? Инга – в прошлом, как только он понял, что любит тебя. А понял он это, судя по всему, совсем недавно.

– Тогда почему Инга не знает, что она – прошлое, и ждет сегодня встречи с ним? – обиженно уточнила Ксюша.

– Плохо, конечно, что не знает, – нахмурилась Аполлинария. – Значит, не успел он с ней еще поговорить, случая не было…

– Как это не было, когда он ей вчера подарок в ювелирном выбирал? – Ксюша сорвалась на крик, громко всхлипнула и горько зарыдала.

Аполлинария успокаивающе притянула ее к себе, погладила по голове, как в детстве. С украшениями, правда, что‐то не складывается. Зачем дарить подарок девушке, с которой собираешься расстаться? Если только это был не прощальный подарок… Способны ли на такие красивые жесты нынешние мужчины? Способен ли Влад? Аполлинария непременно это выяснит. Она бы поехала к нему хоть сейчас, но вряд ли у Ксюши есть его телефон и домашний адрес. Проще всего будет поговорить с Владом завтра на работе.

Она проводила Ксюшу в комнату, уложила в постель, накрыла пледом, спросила:

– Может, фильм включить?

Ксюша молча кивнула, в темноте сверкнули мокрые глаза.

– «Служебный роман»? – Аполлинария уже потянулась за диском, который служил внучке лучшим средством от хандры, когда услышала громкий всхлип – предвестник новой бури рыданий. Вот ведь старая дура! Нашла каким фильмом утешить девочку, переживающую крах своего собственного романа с начальником.

– Не реви, – строго сказала она, доставая другой диск. – «Москва слезам не верит»!

Пока загружался диск, а Ксюша мужественно боролась с рыданиями, Аполлинария включила телевизор. Шла программа про борьбу со старением, и солидный, убеленный сединами генетик вещал:

– Недавно мы добились больших успехов в продлении жизни крыс. Но, к сожалению, с людьми все иначе. Исследования могут растянуться на десятилетия. Науке не известен ни один человек, которому бы удалось помолодеть. Если на свете был хотя бы один человек, которому удалось повернуть время вспять, тогда бы мы провели ряд исследований и выяснили бы его секрет…

Ксюша с Аполлинарией настороженно переглянулись.

– А ведь ты сильно рискуешь, ба, – нахмурилась Ксюша. – Как долго нам еще удастся сохранять твою тайну?

Аполлинария и сама задумалась об опасности своего положения. Стоит хоть кому‐то узнать правду о ее чудесном превращении, ее поместят в научную лабораторию и разберут по молекулам, пытаясь выяснить секрет ее второй молодости. Шутка ли! Ученые всего мира бьются над тем, как остановить старение и вернуть юность. Толстосумы готовы платить любые миллионы, лишь бы обмануть года и отсрочить неизбежность. Они подобны нелепому царю из сказки «Конек‐Горбунок» – ради того, чтобы снова стать пригожим молодцом, старый дурак не побоялся прыгнуть в чан с кипятком.

Если о ее тайне станет известно, она превратится в подопытного хомячка и проведет остаток жизни под микроскопом! Уж толстосумы‐то это легко устроят.

– Вот бы мне снова стало семьдесят пять! – горячо пожелала Аполлинария и бросила взгляд на календарь. Жаль, что сегодня только вечер десятого января, а не канун старого Нового года. Только желания, загаданные в праздники, обладают особой силой.

– А ты пока отдыхай, Ксюша.

Она включила фильм про нелегкое женское счастье Кати Тихомировой, заботливо накрыла внучку одеялом и тихонько притворила за собой дверь. Затем прошла в кухню, не включая света, и выглянула в окно. У подъезда стояла незнакомая черная машина, хищно сверкавшая в тусклом свете фонаря. Аполлинарии сделалось жутко. Она