Опять 25! - Юлия Валерьевна Набокова

зал. Ксюша взволнованно обернулась на бабушку и вместо двух стариков увидела молодую Аполлинарию, которую обнимал статный молодой мужчина, похожий на Стаса Горностаева. Она растерянно заморгала, и мираж, вероятно вызванный яркой фотовспышкой, прошел. Пожилая Аполлинария улыбнулась Михаилу, и они, взявшись за руки, вошли в зал.

За ними заторопились гости – Стас с отцом, соседи Капитолина, Степанида и Лаврентьич, ради свадебного торжества снявшие привычные солнечные очки. Были еще несколько любимых учеников Аполлинарии, среди которых затесалась и Оля Бобрикова. Конечно же, Оля и не вспомнила того эпизода в кофейне, когда незнакомая девушка назвалась именем учительницы и обиделась на ее невинный вопрос о здоровье Тортиллы. Сейчас Оля отчаянно строила глазки неотразимому Стасу Горностаеву и страстно надеялась на свидание с телезвездой. А вот мачехи Стаса среди приглашенных не было – Майя так и не пришла в себя, лежала в клинике и каждый день требовала не меньше десятка «молодильных» яблок, а потом подолгу любовалась на себя в зеркало. Не было среди гостей и Фроси. Жених с невестой пригласили ее, позабыв старые обиды, но пожилая женщина была слишком слаба, чтобы присутствовать на церемонии.

– Согласны ли вы… – торжественно объявила распорядительница главные слова.

– Мы согласны! – хором воскликнули молодожены, перебив ее.

– Извините нас, – смутилась Аполлинария.

– Просто мы очень долго этого ждали, – мягко улыбнулся Михаил, надевая на палец Аполлинарии обручальное кольцо.

– Пятьдесят пять лет, – эхом откликнулась Аполлинария, надевая кольцо жениху.

– Объявляю вас мужем и женой, – растроганно огласила распорядительница. – Можете поцеловать…

Не дослушав ее, Михаил нетерпеливо притянул к себе молодую жену и скрепил их союз горячим поцелуем. Свадебный фотограф торопливо защелкал фотоаппаратом, а Стас снимал видео на телефон.

Ксюша первой шагнула к бабушке, отдала букет белых роз, крепко обняла, шепнула только им двоим понятное:

– Ба, ты у меня чудо!

А Михаила, приподнявшись на цыпочках, поцеловала в гладко выбритую морщинистую щеку и наказала:

– Берегите бабушку!

– Есть! – по‐военному приосанился жених.

Когда все цветы были подарены и все поздравления произнесены, Аполлинария высказала желание бросить букет невесты и прицельно метнула его во внучку. Ксюша заалела, что маков цвет, и погрозила ей букетом. Стас привычно пошутил:

– Не забудь пригласить на свадьбу, сестричка!

А вот реакция Влада, за которым Аполлинария внимательно наблюдала, ее порадовала. Тот уверенно обнял Ксюшу, поцеловал в щеку и пообещал Стасу:

– Тебя пригласим первым!

Аполлинария радостно улыбнулась и крепко сжала руку Михаила. Гулять им скоро на внучкиной свадьбе! А какие красивые правнуки у Ксюши с Владом будут!

Затем фотограф выстроил молодоженов со всеми гостями у стены.

– А теперь фото на память! Все улыбаемся! Сейчас вылетит…

– Крокодил! – схохмил Стас Горностаев.

Так он и получился на фотографии – с открытым ртом. Но не это было самым удивительным. Если бы кто‐нибудь стоял за спиной фотографа и заглянул на экран его камеры, на котором появился сделанный кадр, то не поверил бы своим глазам. Все было как в жизни. Влад, бережно обнявший Ксюшу. С готовностью обернувшаяся на шутку Стаса Оля Бобрикова. Послушно лыбившийся Лаврентьич, строгая Капитолина, прикрывшая веки Степанида – их можно было принять за старших родственников молодоженов. А сами жених с невестой стояли впереди, обнявшись так крепко, словно нашли друг друга после долгой разлуки. У невесты была длинная светло‐русая коса и ясная улыбка. Молодой жених с любовью смотрел на нее, словно она была единственной женщиной на земле. Им было снова двадцать пять.