Александр II - Коллектив авторов

В день освобождения крестьян Александра II боготворили в Петербурге; но замечательно то, что, помимо этого момента энтузиазма, его не любили в столице. Брат его Николай Николаевич неведомо почему был популярен среди мелких лавочников и извозчиков. Но ни Александр II, ни Константин, вождь партии реформ, ни Михаил не пользовались особою любовью ни одного класса из населения столицы. Александр II унаследовал от отца много черт деспота, и они просвечивали иногда, несмотря на обычное добродушие его манер. Он легко поддавался гневу и часто обходился крайне пренебрежительно с придворными. Ни в вопросах политики, ни в личных симпатиях он не был человеком, на которого можно было положиться, и вдобавок отличался мстительностью. Сомневаюсь, чтобы он искренно был привязан к кому-нибудь. Окружали его и были близки ему порой люди совершенно презренные, как, например, граф Адлерберг, за которого Александр II постоянно платил долги; другие же прославились колоссальным воровством. Уже с 1862 года можно было опасаться, что Александр II вновь вступит на путь реакции. Правда, было известно, что он хочет преобразовать суд и армию, что ужасное телесное наказание отменяется и что России дадут местное самоуправление, а может быть, какой-нибудь вид конституции, но малейшие беспорядки подавлялись по его приказанию с беспощадной строгостью. Каждое такое возмущение он принимал за личное оскорбление. В силу этого постоянно можно было ждать от Александра II самых реакционных мер. Студенческие беспорядки в октябре 1861 года в университетах Петербургском, Московском и Казанском подавлялись с возраставшей строгостью. Петербургский университет закрыли, закрыли также вольные курсы, начатые многими профессорами в городской думе, и лучшие профессора, как Стасюлевич и Костомаров, должны были выйти в отставку. Затем, вскоре после освобождения крестьян, началось сильное движение для основания воскресных школ. Они открывались частными лицами и учреждениями; все учителя, конечно, занимались безвозмездно, и в числе учителей были офицеры, студенты и даже несколько пажей. Крестьяне и работники, старые и молодые, устремились в эти школы, и скоро выработался такой метод, что в девять-десять уроков мы выучивали крестьян читать. В этих школах несколько лет без всяких расходов со стороны правительства большинство крестьян научилось бы грамоте. Но внезапно все воскресные школы были закрыты. В Польше, где начались патриотические манифестации, арестовали сотни людей в церквах, и казаки с обычной жестокостью разгоняли толпу нагайками. В конце 1861 года в Варшаве на улице даже стреляли по народу, и несколько человек было убито, а в конце декабря или первых числах января 1862 года начались казни. При усмирении же немногих крестьянских беспорядков вновь ввели «прогнание сквозь строй» – любимое наказание Николая I. Таким образом, уже в 1862 году можно было опасаться, что Александр II станет тем деспотом, каким он действительно проявил себя позже, в семидесятых годах.

Из всей императорской фамилии, без сомнения, наиболее симпатичной была императрица Мария Александровна. Она отличалась искренностью, и когда говорила что-либо приятное кому, то чувствовала так. На меня произвело глубокое впечатление, как она раз благодарила меня за маленькую любезность (после приема посланника Соединенных Штатов). Так не благодарит женщина, привыкшая к придворной лести. Она, без сомнения, не была счастлива в семейной жизни. Не любили ее также и придворные дамы, находившие ее слишком строгой: они не могли понять, отчего это Мария Александровна так близко принимает к сердцу «шалости» мужа. Теперь известно, что Мария Александровна принимала далеко не последнее участие в освобождении крестьян. Но тогда про это мало знали. Вождями партии реформы при дворе считались великий князь Константин и великая княгиня Елена Павловна, главная покровительница Николая Милютина в высших сферах. Больше знали о том деятельном участии, которое принимала Мария Александровна в учреждении женских гимназий. С самого начала, в 1859 году, они были поставлены очень хорошо, с широкой программой и в демократическом духе. Ее дружба с Ушинским спасла этого замечательного педагога от участи многих талантливых людей того времени, то есть от ссылки.

Мария Александровна сама получила хорошее образование и хотела дать такое же своему старшему сыну. С этой целью она пригласила в преподаватели лучших специалистов в различных областях знания, в том числе Кавелина, хотя она и знала о дружбе его с Герценом. Когда Кавелин упомянул ей про это, Мария Александровна ответила, что сердита на Герцена только за резкие отзывы о вдовствующей императрице. <..>

Встречи с царем-освободителем

Г. К. Градовский

При всей скромности моего общественного и служебного положения мне выпало счастье несколько раз видеть императора Александра II. Я думаю, что даже малейший факт, относящийся к личности царя-освободителя, окажется нелишним для будущих историков второй половины XIX века. Хотя и поздно, и тяжело мне, при моем болезненном состоянии, постараюсь выполнить этот долг современника перед потомством и рассказать то, чему был очевидцем.

В 1859 году, осенью, в Харькове ожидали императора Александра II, проездом из Чугуева, где был смотр войскам.

По обычаю, государя ждали в кафедральном соборе; но, что далеко не всегда случалось, все знали, что царского посещения удостоится и университет. Как известно, Харьковский университет занимает особую улицу, на которой нет других домов, и размещается в отдельных зданиях, по обе стороны улицы, носящей и название Университетская. В главнейшем из этих зданий помещались: библиотека, церковь и торжественный зал. В этом-то зале и собраны были профессора, студенты и высшее учебное начальство. Лекций и других занятий не было.

Стоял великолепный осенний солнечный день, один из тех дней, которыми дарит нас замирающая природа не только на юге, но часто даже и на берегах Невы, до конца сентября. Вся Университетская улица была наполнена народом. Вернее сказать – не народом, а харьковским обществом, среди которого преобладали дамы. Многие студенты, соскучившись ожиданием в зале, находились в этой толпе и любезничали с дамами, знакомыми и незнакомыми.

Надо заметить, что в то время студенты занимали первое место среди харьковского общества. Студенческий мундир пользовался почетом и открывал дорогу в высшие ряды общества. В Харькове не было военных, за исключением баталиона внутренней стражи. Офицеры хотя и наезжали из Чугуева и других военных поселений, но постоянными «кавалерами» была университетская молодежь. Студенты наполняли театр, посещали маскарады, были первыми танцорами на балах дворянского собрания, устраивали спектакли и т. и. Харьковское общество состояло из дворян и купцов. В дворянской помещичьей среде студенты были своими людьми, а купеческие свадьбы считали за особую честь, когда в числе гостей находились «танцоры» из университетской молодежи. Студенты играли роль «свадебных генералов». Само собою разумеется, что в этих