Моя мама – уборщица - Чжан Сяомань

собирают волосы в пучки, скрепляемые сетками для волос на затылке; в основной массе они худые и слегка сгорбленные; предпочитают носить рубашки с длинными рукавами и брюки на размер больше, а иногда ходят прямо в рабочей одежде. Шагают они быстро, но видно, что движения даются им с трудом; большинство из них – из Хунани и Хубэя; в среднем этим тетушкам 50–60 лет. Они общаются на своих говорах и с настороженностью относятся, если прохожий задает им вопрос. На их лицах – с темными кругами под глазами и посеревшей кожей – усталость.

Офисное здание, в котором работала моя мать, находится на проспекте Шэньнань. Это часть архитектурного ансамбля, созданного в 2013 году. Комплекс включает в себя два офисных блока, гостиницу, два жилых блока и крупный ТЦ.

В офисном здании три вида лифтов, которые развозят людей по нужным этажам: грузовые, пассажирские и ВИП-лифты. Лифты – недвусмысленный намек на то, как подразделяется социум, занимающий это здание. Все, кто занимаются физическим трудом, ездят на грузовых лифтах, белые воротнички – на пассажирских, крупные шишки из мира бизнеса и политики – на ВИП-лифтах.

Уборщикам запрещено пользоваться пассажирским лифтом – он для офисных работников. Для клининговой службы предусмотрены только грузовые. Стенки их дополнительно защищены досками, на которых намалевано много всякого-разного. Даже запах в грузовых лифтах другой: с привкусом пыли и пота. Каждый подъем и спуск сопровождается изрядным грохотом.

Вполне очевидно, что грузовые лифты специально рассчитаны на перевозку таких «рабочих людей», как моя мать: уборщиков со швабрами и ведрами, курьеров со стопками пакетов, из-за которых не видны их лица, экспедиторов с тележками, ремонтников с сумками для инструментов… Часто получается так, что в один лифт набиваются работяги разных специальностей и с измученными лицами дожидаются, пока каждый доберется до нужного этажа.

Уборщики не имеют права ездить на пассажирских лифтах. А вот грузовые лифты доступны всем. Особенно примечательны в этом смысле часы выхода на работу в дождливые дни, когда в пассажирские лифты не протолкнешься, и белые воротнички, пройдя через турникеты, заворачивают и устремляются к грузовым. В руках сотрудники держат зонтики и кульки с обедами. Когда людей набивается под завязку, кульки иногда лопаются и содержимое вываливается на пол, который сразу же покрывается ошметками блюд из яиц и лужами каши.

У лифтов на скамеечке пристроился мужчина лет за сорок. Он отвечает за работу лифтов. Мать его величала «шофером». Всякий раз, когда кто-нибудь подходит, «шофер» с каменным лицом спрашивает:

– Вам на какой этаж?

Получив ответ, он спешно нажимает кнопку, с головой погружаясь в просмотр коротких видео. В таком замкнутом пространстве мужчине приходится проводить по двенадцать часов в день, носясь в лифтах вверх и вниз. Когда я начала чаще сопровождать мать на работу, лифтер стал узнавать меня и доброжелательно приветствовать. Каждый раз, когда мы с матерью заходили или выходили из лифта, мужчина театрально вытягивал руку и говорил:

– Пожалуйте на борт!

Или:

– Прибыли в пункт назначения!

Будто бы мы не на лифте едем, а на элитном автомобиле. Правда, и такой «элитный автомобиль» временами выходит из строя.

Как-то раз мать вместе с почтенным Лю, коллегой по цеху, ехала на подземную парковку, чтобы успеть на летучку. И вдруг с громким «вжух» грузовой лифт остановился на тринадцатом этаже. Мать, Лю и лифтер обменялись растерянными взглядами. Однако Лю сориентировался и набрал начальника, попросив его поскорее вызвать ремонтника. Вскоре пришел сотрудник офисного здания – молодой «инженер» в темно-синей форме – и открыл лифт с помощью инструментов. Мать и Лю пересели в пассажирский лифт и доехали до своих этажей. Мать поначалу побаивалась, когда такое происходило, потом привыкла.

Лифты в офисном здании напоминали матери подъемники, которые она видела в забоях, в памяти всплывали дни, проведенные десять лет назад на шахтах в Ханьчэне. Во время утренних столпотворений молодые люди – группа за группой – протискивались, словно семейства черных муравьев, к лифтам, которые уносили их вверх, развозя всех и каждого по рабочим местам. По окончании рабочего дня лифты точно так же «выплевывали» сотрудников, давая им разбредаться по городу и идти к своим семьям. Шахтовые подъемники аналогичным образом развозят молодых рабочих по местам, только направление их движения иное: к началу работы – сверху вниз, а к концу работы – снизу вверх. И выражение лиц у белых воротничков, которых мать видела во время ухода с работы, было такое же, как у вымазанных золой шахтеров. У тех и у других в глазах изнеможение.

В бригаде уборщиков, в которой состояла мать, с учетом основного начальника и замначальницы числилось в общей сложности тридцать восемь человек, в том числе восемь уборщиков и двадцать восемь уборщиц. Средний возраст сотрудников – старше 55 лет. Уборщики отвечают за поддержание чистоты по периметру офисного здания, уборщицы – за внутренние помещения, уборные и лифты. Больше всего по долгу службы, кроме коллег по цеху, матери приходилось общаться с ремонтниками. У них в бригаде это были мужчины 30–40 лет. Они живут в том же микрорайоне, что и мы: компания-арендодатель снимает для них помещения. Мать по дороге на работу и домой постоянно сталкивалась с ремонтниками. Иногда она даже видела их на крыше, где они грызут семечки и пьют пиво.

В офисном здании может сломаться что угодно, но чаще всего критические ситуации возникают именно у уборщиков: течет смеситель, и хочешь не хочешь – вода разливается сама собой; из забитого унитаза изливается смердящая жижа; от слишком частых нажатий диспенсер жидкого мыла понуро свешивает головку; заедают и не открываются дверные замки; по стенам льется вода, разрушая штукатурку и плитку; кондиционеры летом подают горячий воздух или вообще объявляют забастовку… И тогда на подмогу уборщикам призывают ремонтников.

Существует строгая процедура вызова ремонтников: уборщик сообщает о проблеме начальнику, начальник сигнализирует компании-арендодателю, арендодатель через специальную платформу направляет заявку. Только получив заявку, ремонтник выйдет на точку проверить, что случилось, и примется за работу. Если процедура не соблюдена, то сколь бы неотложной ни была ситуация, никто из ремонтников, несмотря на мольбы уборщиков, не сдвинется с места. По сложности работ можно выделить несколько уровней. Сообщая о поломке, уборщики практически всегда говорят, что это «неотложный» случай. Если сообщается о проблеме какого-либо иного уровня, то ремонтники спешить не будут. Когда все срочно, то, получается, нет ничего не срочного. Как-то раз один из братцев-ремонтников заявил матери:

– Тетушка, вы на выходных не обращайтесь за ремонтом. Мы, как и люди, сидящие по кабинетам, хотим на выходных отдыхать.

Мать