Моя мама – уборщица - Чжан Сяомань

Внучок тетушки Фэньфан скоро должен был пойти в среднюю школу высшей ступени. А сама она продолжала работать, чтобы благоверный мог жить на родине и воспитывать мальчика.

Каждый день в обеденное время тетушка Фэньфан постоянно обменивалась с мужем голосовыми сообщениями в Вичате. Супруг рассказывал ей о том, какие блюда он приготовил. Фэньфан дала матери послушать одно из таких сообщений:

– Милая, я тут поджарил и свиную голову, и рыбку. Как же обидно, что ты далеко и не можешь отведать всей этой вкуснятины!

Матери от такой сердечной близости завидно стало. Она вздохнула:

– Как же вы мило общаетесь!

Тетушка Фэньфан тоже вздохнула:

– Да, причем так с молодости. Мы вообще не ссоримся.

От того матери стало еще более завидно. Сразу вспомнилось, как она моего отца частенько величает «чурбаном вязовым».

Помимо работы в офисном здании, тетушка Фэньфан еще трудилась посудомойкой в ресторане по четыре часа в смену, зарабатывая по 22 юаня за час. Фэньфан хочет накопить себе на старость 400 000 юаней. Пока у нее набралось всего 250 000, еще много нужно трудиться.

До того как перебраться в Шэньчжэнь, тетушка Фэньфан с мужем обрабатывала участок площадью около 70 с небольшим соток. Каждый год они собирали урожай пшеницы в пять с лишним тонн, выращивали двух свиней и несколько сотен курочек.

Мужчин из бригады уборщиков часто ставят на работу с оборудованием. Они также регулярно занимаются уборкой территории вокруг офисного здания. В целом мужчин-уборщиков тоже можно узнать по общим чертам: им около 60 лет; они все как один носят черную обувь на плоской подошве и передвигаются очень быстро; волосы пострижены совсем коротко, ежиком, либо сбриты полностью; полных среди них встречаешь крайне редко; суставы на руках выступают, а выражение лица говорит о том, что они многое повидали на своем веку.

Синянь – буквально «Счастливый год» – работал механиком в маминой бригаде. Когда нужен был человек на подхвате, замначальница кричала:

– Синянь сделает!

Уборщики замечают:

– Синянь больше всех угождает начальству.

Синянь вот уже тринадцать лет как в Шэньчжэне. Семь лет он мыл посуду, три года служил охранником, и скоро будет три года, как работает уборщиком.

Я регулярно по выходным натыкалась на Синяня, когда он мойкой высокого давления чистил на обочине красные коврики. Струя под напором обрушивается на ткань, разлетаясь во все стороны обильными брызгами, унося с собой грязь. Иногда Синянь ходил с метелкой и убирал листья вокруг офисного здания. Иногда он большой тряпкой драил стены… Глядя на него, легко предположить, что это человек неспешный, даже медлительный. В действительности же Синянь отрабатывал по две смены подряд, с семи утра до одиннадцати вечера – шестнадцать часов. К восьми вечера последние белые воротнички уходят с работы, контролеры заказчика уже покинули свои места, проверок нет, и тогда Синянь позволял себе немного полениться. Как говорят уборщики, часы ближе к полуночи – мутное время, когда можно получить немного «денег даром».

На первом этаже офисного здания имеется склад, куда стаскивают всевозможное барахло. Двери склада украшены тем же мрамором, что и стены здания, так что обычный человек и не обратит на них внимания. Здесь хранится все то оборудование, которое уборщикам требуется для работы на территории, а также коврики, картонные коробки, диваны, стулья, столы, полки, шкафы для одежды, заграждения, тележки.

В последние часы перед окончанием работы Синянь отправлялся на склад. Там в глубине находится заваленный газетами и открытками белый столик, «опоясанный» старым полукруглым диваном. Устраивался Синянь поудобнее, облокачивался на столик и принимался прокручивать короткие видеоролики. Это его любимое занятие. Он частенько делится сюжетами из жизни уборщиков и набрал уже более 50 000 лайков в соцсетях. Заодно поддерживает таким образом контакты с земляками.

Самое печальное для Синяня – семейные дела сына, точнее – их отсутствие. Сыну Синяня 35 лет, по характеру он интроверт, работает на аутсорсе в одной компании в Дунгуане. Из-за пандемии отец и сын уже полгода не виделись.

Синянь родом из города Чусюн, что в Юньнани. С его слов, последние лет десять все женщины уезжают из Чусюна и больше не возвращаются, так что парням приходится искать жен в других местах.

– У нас и раньше после 25 лет невозможно было отыскать себе пару. Я беспокоюсь, а сын – вообще нет. В этом возрасте обычно смотрят и выбирают, а у него нет выбора.

Дочь Синяня вышла замуж за парня из другой провинции и сейчас живет в Ханьчжуне, что в нашем Шэньси. Синянь однажды побывал у нее в гостях:

– Бедно и плохо. Ее обманом заманили туда. Уже не узнаю собственную дочь.

Синянь выделил 300 000 юаней на то, чтобы сын купил себе дом в уездном центре на родине, и еще потратил 120 000 юаней на ремонт. На сыне висит ипотека, по которой он каждый месяц должен выплачивать 1700 юаней. Однако сын даже не собирается в том доме жить. Он не хочет обитать с родителями под одной крышей, поскольку те его постоянно поучают. Сын хочет остаться в Гуандуне. И разочарование Синяня от того лишь усиливалось. Крыша старого дома Синяня уже обвалилась, а дом в уездном центре сын своим не считает. В Шэньчжэне у Синяня только арендованное жилье. Когда Синянь состарится, ему, вероятно, можно будет податься только в одно место, которое можно посчитать «домашним очагом»: новый дом в уездном центре, на который он копил большую часть жизни.

Я знаю многих уборщиков, которые напоминают мать и Синяня. Это мужчины и женщины, чьи заветные мечты по устройству брака сыновей и дочерей пошли прахом. У матери на губах проступает смущенная улыбочка каждый раз, когда кто-то спрашивает:

– Твой сынок женился наконец?

Это уже не та сфера, в которую мать может вмешиваться. И потому она предпочитает отговариваться грустной шуткой, известной по родным местам:

– Наша сноха пока еще на развилине дерева.

«На развилине дерева» значит, что проблема повисла в воздухе и непонятно, как к ней подступиться.

В таких случаях те уборщики, у которых собственные сыновья к 34–35 годам все еще не обзавелись подругами жизни, успокаивающе замечают матери:

– Хорошо, когда девушка есть. Пускай у детей все идет своим чередом.

Мать теми же словами утешает саму себя.

У уборщиков – людей, родившихся преимущественно в 1960–1970-е годы, – вопросами брака занимались в основном родители. Традиция эта – вечна и непреложна, подобно течению реки. Все решения принимаются исходя из того, что «вот то-то надо сделать к такому-то возрасту». А порог того,