Суровая нежность - Галина Нифонтова

— Что? Нет! — выкрикнула я, зажимая рану у подруги.

Сергей отбросил пистолет в сторону и ринулся к Вольскому. Сел на него сверху и начал наносить быстрые и четкие удары в голову. Он как с цепи сорвался! С ревом бил и со страшной силой!

Я вся сжалась в комок от страха, но не отходила от Юлии.

— Серега! Хватит, Серега! — Леша пытался остановить обезумевшего друга.

— Увези ее отсюда! — посмотрел на меня.

Громов был весь в брызгах крови, костяшки на руках сбиты. Вольский на полу не подавал признаков жизни. Вместо лица у него было кровавое месиво.

— Я сказал, увези ее! — заорал он вновь.

— Я никуда от нее не уйду! — со злостью крикнула в ответ.

Хоть я и была в панике, но отчетливо понимала, что нельзя ее оставлять. От Юлии сейчас отходить нельзя!

Сергей встал и сжал кулаки. Но тут раздался звонок. Алексей быстро ответил и повернулся к нам.

— Машина у входа, — сказал он Громову.

К нам зашли двое в такой же темной форме. Они осторожно подняли Юлию на руки и быстро понесли к выходу. Я посеменила рядом, зажимая рану.

— Леша! Возьми какие-то тряпки! Зажать рану, Леша! — успела лишь выкрикнуть до того, как мы вышли на улицу.

Кругом была суета, люди Сергея смешались с другими людьми в такой же форме. Кто-то выносил убитых. Сбоку что-то в доме дымило. Я задыхалась, сама не зная от чего конкретно. Одной рукой зажимала рану у Юлии, а второй рукой терла свою шею, стараясь убрать невидимый ком и привкус горечи. Знала лишь одно — я хочу поскорее отсюда убраться!

Мы сели в автомобиль. Подбежал Алексей, сел рядом и сунул мне в руку полотенце. Мы быстро поехали в ближайшую больницу. Сергей с другими людьми поехали за нами во второй машине. Мне кажется, что я видела там Макса. Он что-то кричал и показывал на нашу удаляющуюся машину. Потом начал избивать одного из этой шайки бандитов. Его оттаскивали и успокаивали двое. Вокруг было много людей с оружием.

За нами ехало несколько машин. И в одной из них Сережа. Только не плакать! Не плакать! Не сейчас.

Я поверх своей джинсовки положила еще полотенце и двумя руками зажала рану. Сколько мы ехали до больницы, я не знаю. Алексей, видя мое моральное состояние, как мог успокаивал меня. Но для меня это время показалось вечностью. Юлия бледнела на глазах, но пульс я все еще прощупывала. Боролась со слезами, но ничего не выходило. Они текли по щекам, подбородку и капали на мои руки, которые неумолимо окрашивались в красный цвет.

Как только приехали к больнице, мы быстро вынесли Юлию, положили на каталку и повезли по коридорам. Дальше нас встретили несколько врачей.

— Давайте! — сказал один из них, отрывая мои скрючившиеся пальцы от полотенца — Спасибо, дальше мы сами!

Они увезли ее. Двери перед нами захлопнулись.

— Убери ее отсюда! — из-за моей спины вышел Сергей и зашел вслед за врачами.

До меня не сразу дошел смысл его слов…

— Пойдем, — сказал Алексей, мягко дотрагиваясь до моего плеча. — Давай, сначала к раковине.

Он меня куда-то повел. Все было, как в тумане. Но я видела и слышала, как позади орали друг на друга Сергей и Максим.

Алексей подвел меня к раковине и открыл воду. Я посмотрела на себя в зеркало. Лицо осунулось, ссадины на губе и щеке, темные мешки под глазами.

«Сколько нас держали там? Несколько дней? Сколько мы были без сознания, не знаю, но кажется, не прошло и двух суток. А я сама на себя не похожа,» — мои мысли были вязкими, я плохо понимала, что происходит вокруг.

Опустила взгляд на руки. Они были все в крови. Пыталась дышать глубоко, чтобы отвлечься от накатывающей тошноты. Подставила дрожащие руки под воду, наблюдая, как та окрашивается в алый цвет.

Алексей под руки вывел меня из больницы и посадил в машину. Мы медленно двигались по дороге, между других машин.

Человек Громова привез меня в мою квартиру.

— Дай ему время, — он смотрел на меня сочувствующим взглядом.

Я кивнула, держась за стену, чтобы не упасть.

— Моя бабушка? Вы ей…

— Вере Павловне мы ничего не говорили. Сказали, что ты уехала с Серегой на природу отдохнуть, а там проблемы со связью. И что скоро приедете.

— Да. Спасибо тебе, Леш! Так правильно. Ей не нужно волноваться. Немного позже я ей позвоню, чтобы она не переживала.

— Отдыхай, Арина. Серега сейчас переживает за сестру. Все наладится, — положил мне руку на плечо и кивнул.

— Да…

— Тебе точно не нужно к врачу? Может...

— Нет…

— Хорошо, я поехал к ним в больницу, если что, звони, — он тихо прикрыл за собой дверь и ушел.

Я стояла несколько минут в коридоре. Потом сползла по стене и опустилась на пол. Из груди вырывалась такая боль, что я не могла ее удержать. Разрыдалась. Сидя на коленях, я орала. Слезы катились градом. От спазмов и истерики, не могла сделать полноценный вдох.

В это время Алексей стоял в подъезде недалеко от моей двери и нервно курил. Потоптался на месте. Смял в кулаке недокуренную сигарету и пошел к выходу из подъезда.

Я продолжала рыдать. Ко мне выбежал мой кот. Он обеспокоено потерся об меня, заскочил мне на колени и встал на задние лапы. Передними перебирал у меня на груди. Топтался и мяукал. Кот пытался меня успокоить. Справившись с истерикой, я прижала Рыжика к груди и, всхлипывая, пошла на кухню.

На полу у питомца была еда и вода. Значит за ним кто-то ухаживал, пока меня не было.

У меня не было больше сил. Я пошла в спальню. В висках стучало, голова кружилась. Я не могла даже принять душ. Боялась, что упаду и разобью себе голову о кафель. Позже. Все позже… Легла на кровать прямо в одежде, свернулась калачиком в позу эмбриона и обняла кота. Придала его к груди и зарылась пальцами в его густую рыжую шерсть. Кот тут же замурлыкал.

Я закрыла глаза и почувствовала, как на смену истерике приходит опустошение и спасительное безразличие.

Глава 29.