Суровая нежность - Галина Нифонтова

Глава 29. Внутренние терзания

Громов.

«Прошло больше суток… А она не приходит в себя. Юля, сестренка моя! Ну давай же…

Часть людей Вольского мы обезвредили, некоторые сдались сами, всех передали в нужные руки, остальных перебили. Все, кто был жив, допрошены людьми Ромыча. И вот, что интересно… После нашего отъезда, мой друг подчистил территорию и устроил там засаду. И, по его словам, вечером этого же дня они поймали интересную рыбку.

— Серега, ты не поверишь, но благодаря Вольскому, к нам в сети попался сам Мурло!» — радостно сообщил друг при созвоне.

Первые секунды я не знал, как реагировать на эту информацию. То ли мне его послать, то ли засмеяться. Но настроения не было ни для того, ни для другого.

Оказывается, Вольский хотел продать девочек этому человеку со странным прозвищем. А человеку ли? Думаю те, кто промышляет чем-то таким с людьми — нелюди. Но, как я понял, опять же со слов друга, хорошо, что этого не случилось, и они избавили наш мир от этого биомусора.

Я даже боюсь представить, что могло бы быть с моими девочками.

Да и сейчас не легче…

Юля, моя маленькая сестренка, прямо здесь и сейчас борется со смертью… Бледная, с темными кругами вокруг глаз.

А сам Вольский… Я не сдержался! Не смог... Убил его сам! Даже подумать не мог, что он может быть причастен к тому ДТП, и что сестра моя могла умереть еще тогда, со своим мужем!

Но он добрался до нее сейчас…

Живи! Прошу тебя, только живи, сестренка!» — Громов обдумывал все, что произошло за последние двое суток, не отрывая взгляда от своей сестры.

Сергей сидел на диванчике в палате, где лежала Юля. Он не смог уехать домой и ждал все это время тут.

«Аришка… Неужели моя девочка переметнулась к Вольскому потому, что так было удобнее на тот момент? Или он мучил ее? Заставил? Я успел заметить бледное лицо, припухлый уголок губы и ссадину на скуле. В любом случае, я не вправе ее винить! Она просто женщина, оказавшаяся среди мразей. Пыталась приспособиться и выжить! Но еще, возможно, что Вольский просто хотел добить меня напоследок. И черт… Он попал куда надо! Меня перемкнуло! Это послужило последней каплей моего терпения. От картинки в голове — сестра лежит в луже крови, а Арина кувыркается с врагом по собственному желанию, меня понесло! Так… Остыть! Мне надо остыть! Не нужно ее пока видеть, как бы больно нам обоим от этого сейчас не было.

И думать сейчас здраво я не могу не о чем. Давай же, сестренка… Борись! Мы ждем тебя, Юля! Не оставляй меня…» — Громов ладонями тер свое лицо и мысленно разговаривал со своей сестрой.

Зашел врач. Громов вскочил, но доктор жестом остановил его. Не спеша подошел к кровати, где сливаясь с белой простыней, лежала его бледная сестра. Он проверил какие-то провода, датчики, капельницу.

«Я всю ночь вслушивался в этот звук, контролирующий ее пульс! Не мог прикрыть глаза и черт, даже думать не о чем другом не мог! Боялся, что все прекратится, и я больше его не услышу…»

Врач отошел от нее и показал Сергею на дверь. Они вышли из палаты.

— Как она? — нетерпеливо спросил Громов.

— Я бы вам советовал сейчас поехать домой и отдохнуть, — спокойно ответил мужчина средних лет.

— Я не спрашивал у вас советов, что мне делать! Почему она до сих пор не приходит в сознание? — огрызнулся Громов и подошел ближе к врачу, нервно сжимая кулаки.

Врач вздохнул, но не стал спорить. Вид у Сергея был более чем агрессивный, костяшки на руках сбиты и по клинике шастают его люди.

— Юлии Владимировне нужно время. Операция прошла успешно, пулю извлекли. Жизненно важные органы не задеты. Но она потеряла много крови. Наберитесь терпения! Нужно ждать.

Громов устало провел ладонью по лицу.

— Я понял. Понял…

— Еще не последнюю роль сыграла та женщина, которая приехала с ней. Помните, та самая, которую мы еле отлепили от Юлии? Пока вы ее везли сюда, она сделала все возможное, чтобы избежать критической кровопотери. И можно сказать, что спасла ее. Та девушка знала, что нужно делать. Она врач?

— Нет. Да. Она… Она по этим… По животным в общем.

— Я понял, — легкая улыбка тронула губы доктора. — Скажите ей спасибо! Иначе вашу сестру могли бы и не довезти. Я думаю, что все будет хорошо, Сергей Владимирович. Юлия стабильна. Нужно ждать. Возможно, еще морально для нее был сильный стресс. Она борется. Нужно ждать.

Громов кивнул, соглашаясь с доктором.

— Я загляну к ней еще, чуть позже. Не переживайте, она тут под постоянным наблюдением. Я понимаю — ожидание это всегда тяжело. Но не принимайте мои советы в штыки. Отдохните сами. Иначе, представьте — она очнется и увидит брата, который сам по виду еле живой и измученный. Ей нужна будет моральная поддержка и положительные эмоции! Но в таком состоянии вы не сможете ей этого дать, — доктор развернулся и ушел дальше по коридору.

Громов все-таки прислушался к совету врача и решил поехать домой. Душ, еда и пара часов сна были необходимы для нормального функционирования его организма.

Алексей половину дороги вез Сергея молча, и сам был слишком хмурым. Но все же водитель не выдержал и его прорвало.

— Чтобы там не случилось, она не виновата! — быстро произнес Алексей и бросил взгляд на рядом сидящего друга и начальника.

— Заткнись, — Сергей не оборачиваясь, продолжал пялился в окно.

— Она ревела, — не сдавался Алексей.

Сергей повернулся к нему и сжал кулаки, убивая его взглядом. Леха хорошо знал своего друга и сделал вид, что очень увлечен вождением.

— Охрану пока не снимай. Отвечаешь за нее головой, — сказал Громов уже более спокойным голосом.

Алексей кивнул, продолжая вести машину.

— Арина в квартире стала громко слушать музыку.

Сергей кивнул.

— И песни такие… — продолжал Алексей давить на друга, — что-то вроде:

«До того, как ты уйдёшь, с тобой я попрощаюсь.

Да, я помню о тебе, но даже не скучаю… »

Алексей басом пропел отрывок песни HammAli Navai «А если это любовь?», наблюдая за реакцией Сергея.

Громов сердито посмотрел на него, водитель довольно ухмыльнулся.

— А вот еще! — и затянул другую песню этого же исполнителя.

«Давай мы с