Суровая нежность - Галина Нифонтова

Громов был в черных брюках и белой рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами, без галстука. Волосы отросли и немного взъерошены.

Да что он делает?! Почему стоит?

Я подошла ближе к окну. Его рубашка уже промокла насквозь и прилипла к натренерованному телу. Мужчина стоял, как статуя, не двигаясь и был безумно красив. Руки опущены, взгляд направлен в мое окно.

Я прошлась по кухне туда и обратно, нервно кусая губы и посматривая во двор.

А он продолжал там стоять под дождем!

Я не выдержала больше и побежала к двери. По пути схватила зонт, быстро обула кроссовки и выскачила на улицу. Не стала даже ничего накидывать на себя, выбежала в чем была — футболке и джинсах. Мчалась по лестнице так быстро и легко, как будто на спине у меня выросли крылья! Оказавшись на улице, раскрыла зонт. Немного помедлила и решительно двинулась в сторону Громова, чавкая по раскисшей от дождя земле и прибитой пыли на асфальте.

Боже, да он весь мокрый! Вокруг льет, как из ведра! По его лицу струилась вода и стекала ему за шиворот. А Сергей стоял, не двигаясь, и молча смотрел на меня.

— Что ты делаешь? — первая спрасила и остановилась в паре шагов от него.

Обеими руками вцепилась в ручку зонта.

— Прости меня, — тихо произнес Громов, прищуриваясь от дождя, но не отводя от меня взгляд.

Что? Мне послышалось? Он же никогда и ни перед кем не извиняется. Что это с ним?

После моего секундного промедления с ответом, Громов опустился передо мной на одно колено. Боже мой! Прямо в грязь! И следом на второе колено.

— Ты что? Встань! — бросилась к нему и закрыла нас зонтом от дождя. — Прошу тебя, встань, не надо! — в правой руке я удерживала зонт, а левой тянула Сергея вверх.

— Прости меня, Ариша! Извини! — повторил он вновь, но уже громче. — Я не прощаю предательства. А там… Меня просто переклинило! Прости, что усомнился в тебе и оставил одну, после всего случившегося. Я виноват, родная. Прости...

— Я простила! Простила, Сереж! Встань!

Но Громов, не двигаясь с места, потянулся к своему карману и вытащил оттуда красную коробочку. Открыл ее.

— Ариша, выходи за меня! — Сергей протянул коробочку с прекрасным кольцом, на котором сверкнул аккуратный темно-синий камешек.

Я втянула воздух и следом с моих губ сорвался то ли полустон, то ли полусмех. Зонт выпал из руки и упал в грязь. Я начала судорожно обнимать Громова за голову и шею, а он меня обнял за спину и уткнулся головой мне в грудь. Но через пару секунд отстранил от себя.

— Ты не ответила.

— Да, да! Я согласна, Сережа! Даже без кольца и колен согласна! Встань! — я заплакала, но мои невидимые слезы смешивались с дождем и незаметно стекали по щекам.

Громов с громким хлопком закрыл коробочку. Встал с колен и, не обращая внимание на стекающую грязь с брюк, обхватил меня, поднял на руки и понес домой. Я уткнулась в его шею. Такой до боли родной аромат сразу заполнил мои легкие. Крепко вцепилась в его плечи и боялась отпустить.

Мужчина с легкостью донес меня до квартиры. Захлопнул за собой дверь, опустил меня и стал целовать так, будто ставя клеймо. Поцелуй был нежным и одновременно собственническим. Мое сердце радостно прыгало в груди, я отвечала со всей отдачей, без слов показывая свои чувства к нему.

— Сережа…

— Моя!

Мы стали стаскивать с себя холодную одежду, не отрываясь друг от друга. Куча мокрой одежды оказалась на полу, образуя вокруг лужицу. Громов вновь поднял меня на руки и отнес в ванную комнату. Включил горячий душ и мы оба встали под ним. Струи воды приятно грели и массировали нашу кожу. Он продолжал целовать меня, переходя на щеки, виски, глаза и возвращаясь обратно к губам. Я трогала его руками, прижималась всем телом и не хотела от него отрываться.

— Никому тебя не отдам! — крепко обнял.

— Не отдавай! — продолжала плакать и прижиматься к нему.

Громов немного отстранился. Двумя руками обхватил мое лицо и посмотрел в глаза.

— Если бы ты сказала «нет», то мне бы пришлось организовывать твое второе похищение, Ариша! — улыбаясь, поцеловал в висок.

Я нервно расхохоталась и шутя стукнула его в плечо.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд, потом крепко обнялись и молчали. Я тонула в его объятиях. Уткнувшись ему в грудь, сжимала широкую спину любимого мужчины. Чувствовала себя, словно в защитном коконе. Он полностью обхватил меня, обнимая одной рукой за плечи, а второй за голову. Губами прижался к моей макушке и закрыл глаза.

Нам больше ничего не было нужно. И ничего не важно. Я в его тисках. Его пташка! Которая не будет улетать и не хочет, чтобы ее отпускали. Его суровая нежность окутала меня с головой. Прекрасное чувство топит нас изнутри. И слова больше ни к чему.

Мы обрели свой маленький Рай!

Эпилог

Эпилог

Июньское солнце приятно согревало женщину, сидящую в кресле-качалке. Легкий теплый ветерок трепал ее волосы. Она сидела с закрытыми глазами и мерно покачивалась, держа на руках младенца, который уснул во время кормления грудью. Ребенок мирно посапывал, не отпуская мамину грудь изо рта и крохотной ручкой держался за ее одежду.

— Я ему сейчас завидую! — прошептал Громов и поцеловал Арину в губы.

Женщина улыбнулась и открыла глаза.

— Ты уже вернулся, милый? — спросила она негромко.

— Да. Я не могу долго быть на работе, когда вы за городом. Ну как тебе тут? Не скучно?

— Скучно? О-о-о, Сережа, с твоим сыном никогда не бывает скучно! И это ему всего лишь шесть месяцев! Посмотри на него. Вылитый ты! И, видимо, характером тоже, — выпалила эмоционально, но старалась это сделать тихо, чтобы не разбудить ребенка.

Со стороны это выглядело смешно и мило. Сергей улыбнулся и поцеловал жену в висок.

— Вставай, Ариша! Давай ненадолго отдадим его Вере Павловне.

— Не могу. Ромчик спит, а бабушку сейчас из твоих клумб с цветами не вытащить. Ей очень понравилось в твоем загородном доме.

— Нашем доме, дорогая.

— Нашем.

— Тогда давай сестре.

— Зачем ты хочешь забрать моего сына?