Боярский сын. Дружинник Часть первая - Алексей Владимирович Калинин

Сзади Морозов-старший работал как заведённый. Скупые выстрелы из пистолета находили щели в защите врагов. Напитанные живицей они раз за разом выбивали противников из строя. Свищ со своими «псами» ворвался следом, и устроил в бункере настоящий беспредел. Пули засвистели в направлении обеих сторон.

— Елисей! Справа! — раздался голос Свища в наушнике.

Я крутанулся на пятке. Из боковой двери выскочил здоровяк, по виду форменный мутант. Кожа серая, глаза налиты кровью, а в руках дрожит ручной пулемет. Он нажал на спуск, и очередь прошлась по стенам, выбивая крошку.

Я прыгнул. В воздухе перехватил нож обратным хватом.

— На, подавись!

Вонзил клинок точно в сочленение шлема и нагрудника. Живица вскипела, пламя рванулось внутрь доспеха мутанта. Тот издал хрип и рухнул, только белесый дымок показался из щелей брони.

Мы зачистили зал за пару минут. Вокруг валялись тела, искрило разбитое оборудование. С нашей стороны тоже не обошлось без потерь, раненых вытаскивали наружу.

— Где он? — Свищ сорвал шлем и сплюнул. Его лицо было перемазано копотью. — Где этот Костёр? А ну, подать его сюда, я ему лично глаз на жопу натяну!

— Скорее всего там, — кивнул Кирилл Матвеевич на дверь в дальнем конце зала. — Григорий, проверь всё на наличие ловушек.

— Будет исполнено, Ваша Милость! — отозвался тот.

Телохранитель постепенно приблизился к двери. Осмотрел всё через визор. В дыму были видны лазерные указатели — он отключил красные глазки. Разрезал несколько проводков возле входа, потом повернулся и чуть поклонился.

— Двигаем! — скомандовал Морозов.

За дверью оказался огромный зал, отделанный полированным гранитом. В центре — массивный стол, заваленный картами, бумагами. А с краю валялись несколько чёрных дисков, не больше монеты.

Те самые медальоны, ядрёна медь!

В дальнем конце зала, у камина, в котором горело синее пламя, стоял он. Михаил Валерьянович Костомаров. Миша Костёр.

Он был один. Ни охраны, ни того мальчишки с черными глазами. Костёр стоял, расставив ноги, и неторопливо потягивал из массивного кубка. Увидев нас, он даже не почесался. Только уголок губ чуть дернулся в презрительной ухмылке.

— Пришли-таки, — голос Костра прозвучал на удивление спокойно. — Свищ, ты всё-таки решился лизнуть боярский сапог? Думал, в тебе больше гордости осталось.

Серёжа Свищ остановился в пяти метрах от него, не опуская ствол.

— Гордость, Миша, — это когда ты за базар отвечаешь, — процедил Свищ. — Ты перешёл черту. Ты притащил в город дрянь из-за Рубежа. Ты подставил пацанов, которые тебе поверили. За такое в наше время сходу валят!

Костёр рассмеялся и поставил кубок на каминную полку.

— Твой город? — он сделал шаг вперед. — Этот город принадлежит сильным, Серёжа. А ты… ты просто старый пес, у которого выпали клыки. Хочешь разборок? Хочешь сам решить наши старые тёрки? Давай. Без боярских пушек и без этих… — он кивнул на наши доспехи, — консервных банок. Раз на раз. Как в старые добрые времена, когда мы были молодые. Или как петух будешь прятаться за боярскими спинами?

— Это мой бой. Не лезьте! — Свищ обернулся к нам.

Я видел, как дрожит дуло его автомата. Это была его личная вендетта. Если мы сейчас вмешаемся, то можем лишить его чести на глазах подчинённых, а для людей подобного круга это хуже смерти.

Кирилл Матвеевич Морозов положил руку на плечо Григория, давая знак не вмешиваться. Я тоже опустил нож.

— Пять минут, Серёжа, — тихо сказал я. — У тебя есть пять минут, пока мы не зачистим здесь всё до основания.

Свищ кивнул. Он отбросил автомат в сторону, скинул быстро доспех и остался в одной черной майке и трениках. Мышцы на его руках, иссеченные старыми шрамами, пару раз напряглись.

Они сошлись в центре зала. Два хищника, два вожака, деливших окраины Москвы десятилетиями.

Первым ударил Костёр. Несмотря на свою рыхлость, он двигался на удивление быстро. Его кулак, окутанный багровым маревом, врезался в блок Свища. Раздался глухой удар, по залу прокатилась волна жара. Новый удар и новый блок.

Свищ двигался рвано, использовал воздушные потоки для ускорения. Его ладонь, сложенная лодочкой, со свистом рассекла воздух, целясь Костру в кадык. Тот успел пригнуться, и воздушное лезвие лишь срезало прядь волос с его головы, а после с грохотом вскрыло гранитную облицовку колонны позади.

— Быстр, зараза, — прохрипел Костёр, вытирая пот. — Но моему огню насрать на ветер! Огонь от ветерка только ярче разгорается!

Он взревел, и из его ладоней вырвались два сплошных потока пламени. Синее пламя заполнило центр зала. Свищ исчез в этом огненном аду.

— Свищ! — крикнул один из его бойцов, порываясь прыгнуть вперед, но Григорий жестко перехватил его за плечо.

— Стоять! Смотри!

Из самого центра пожара вырвался закрученный дымный вихрь. Свищ создал вакуумную воронку, отсекая кислород и гася внутри пламя Костра. Через секунду он вылетел из дыма, как снаряд из пушки.

Удар ногами в грудь Костромарова был такой силы, что «решалу» отбросило к столу. Медальоны со звоном рассыпались по полу. Свищ не дал ему опомниться. Он налетел сверху, вбивая кулаки в лицо и корпус врага с быстротой сумасшедшего дятла.

— Это за Сиплого! — удар в челюсть.

— Это за склады! — удар под дых.

— А это за то, что ты, гнида, продался Опасным землям! — Свищ провел отличный апперкот, от которого голова Костра мотнулась назад, и он рухнул на стол, разбив спиной столешницу.

Костомаров лежал на обломках, захлебываясь кровью и хрипом. Его лицо превратилось в сине-багровое месиво. Он попытался подняться, но руки соскальзывали с полированного дерева, залитого кровью.

Его рука, судорожно шарившая по полу, наткнулась на один из черных медальонов. Пальцы Костра сомкнулись на холодном диске.

Свищ стоял над ним, тяжело дыша. Его грудь ходила ходуном. Он победил в честном бою раз на раз.

— Всё, Мишаня. Финита ля комедия, — Свищ потянулся за своим пистолетом, лежавшим на полу. — Пора в печку. Ты же любил смотреть, как другие горят?

Я почувствовал облегчение. Но… мой внутренний ведарь вдруг взвыл от предчувствия беды.

— Свищ, назад! — заорал я, срываясь с места. — Уходи от него!

Но было поздно.

Лежащий на обломках Костёр издал звук, который не мог принадлежать человеку. Словно кто-то начал сминать огромную жестяную банку.

— Вы… вы думали… это так просто? — прохрипел он, и из его