После развода в 42. Новая жена бывшего пришла ко мне за помощью - Виолетта Весна

Корпус собрали из новых и исправленных модулей. Двенадцать изделий «МодульГрада» разобрали под контролем, заменили изоляцию и повторно испытали. Шестнадцать изготовил другой завод взамен непригодных к восстановлению. Списанные модули разобрали: материал сняли, каркасы разделили по состоянию, часть металла отправили на переработку. Каждый этап оформляли актами. Ни один модуль не исчез под словами «утилизация» или «временное хранение».

Елена Юрьева подошла ко мне с программой открытия.

— Ваша фамилия стоит среди консультантов, — сказала она. — Выступать не обязательно.

— Не буду. Сегодня лучше говорить врачам и семьям.

— Согласна. Но отчет попечителям приняли. Теперь у нас входной контроль до оплаты последнего этапа.

— Хорошее изменение.

— Дорогое.

— Поэтому хорошее.

Она усмехнулась и ушла встречать гостей.

«МодульГрад» пережил зиму. Не таким, каким Сергей показывал его инвесторам, а меньшим и более скучным. В компании осталось семьдесят четыре сотрудника. Одну смену сократили после переговоров с профсоюзом и выплатили выходные пособия. Банк сохранил ограниченную линию. Елена Савельева получила годовой контракт после открытого отбора и отказалась от опциона, пока не завершится спор акционеров.

Три договора с «Северным модулем» приостановил суд. По результатам цифровой и почерковедческой экспертиз материалы о спорных актах, бюллетене Алины и поставке передали в суд вместе с обвинительным заключением в отношении Сергея, Фомина и двух бывших руководителей производства. Олег проходил свидетелем; его действия с доступом оценили отдельно и ограничились дисциплинарным взысканием. Павел получил выговор за вынос журнала, но сохранил работу.

Окончательного приговора не было. Сергей не признал обвинение, оспаривал экспертизы и через адвоката настаивал, что действовал ради спасения компании. Корпоративный иск тоже не закончился. Судебный запрет оставался в силе, линия работала на «МодульГраде», а вопрос о долях и возмещении предстояло решать дальше.

Раньше меня раздражали истории без быстрого наказания. Теперь я знала цену ложной точки. Суд не обязан был совпадать с ритмом моей жизни.

Михаил приехал в 10:46. Он вышел из машины с Софьей, которая держала в руках коробку с настольными играми для общего зала.

— Мы не опоздали, — сказал он.

— Ты обещал 10:47.

— Хотел оставить минуту на торжественную встречу.

Софья обняла меня и передала коробку волонтеру.

— Папа всю дорогу говорил, что мы успеваем, — сообщила она. — При этом три раза перестраивал маршрут.

— Контроль рисков, — ответил Михаил.

— Паника с навигатором, — уточнила она.

За восемь месяцев мы виделись с Софьей пять раз. Первый обед прошел без проверки намерений, зато с подробным обсуждением ее работы в архитектурном бюро. В третий приезд она осталась у нас на выходные и честно сказала, что не будет называть меня второй матерью. Я ответила, что такой вакансии не открывала. После этого стало проще.

В одиннадцать семьи вошли в корпус. Никто не рассказывал детям о плотности изоляции и поддельных подписях. Им показали игровые комнаты, кухню, прачечную и небольшие квартиры. На стене у входа висела табличка со списком организаций, участвовавших в строительстве и проверке. «ТехКонтур» и «Точная доля» стояли на разных строках.

Именно так мы и работали. Моя фирма не стала подразделением Михаила. Его компания не получила долю в моей. За зиму «Точная доля» нашла четырех новых клиентов, двух привел тот самый банк, один пришел по рекомендации фонда, еще один — после обычного тендера, где история с Сергеем не обсуждалась. Мы с Левом переехали в меньший офис, наняли аналитика на половину ставки и восстановили резерв до шести месяцев расходов.

«ТехКонтур» продолжал технические аудиты. Михаил не вернулся в «МодульГрад» и не купил его акции. Он подал отдельный иск о возмещении убытков по старому выкупу доли, сославшись на документы, о сокрытии которых узнал только во время нынешней проверки. Вопрос о сроке давности суд рассматривал отдельно. Мое уточнение к отчету вошло в материалы. Иногда это пугало меня сильнее, чем нынешнее дело Сергея: суд мог установить, что моей ошибки недостаточно для компенсации. Михаил не требовал другого результата.

После открытия к нам подошла Алина. Я не видела ее с зимнего заседания по разводу.

Она подстригла волосы, работала в проектном бюро и снимала ту же квартиру, которую выбрала сама. Развод вступил в силу два месяца назад. Раздел имущества продолжался.

— Я принесла счет, — сказала она вместо приветствия.

— Какой?

— За вашу последнюю проверку моих личных операций. Адвокат сказал, что фирма должна выставить его официально, если работа не была подарком.

— Лев отправлял счет в марте.

— Я оплатила вчера. Вот подтверждение, на случай если банк задержит.

Она протянула распечатку. Сумма была небольшой, но точной.

— Получим выписку и закроем акт, — сказала я.

— Хорошо.

Алина посмотрела на Михаила и Софью, которые обсуждали устройство окон с представителем фонда.

— Поздравлять тебя не буду, — произнесла она. — Мы обе знаем, как мало поздравления говорят о том, что будет дальше.

— Согласна.

— Но, кажется, эта жизнь тебе подходит.

Я посмотрела на Михаила и Софью.

— Мне тоже так кажется.

Мы попрощались. Алина ушла к знакомой