Сто великих морских легенд и суеверий - Николай Александрович Каланов

В XIX веке легенды получили неожиданное подкрепление. В 1820-х годах британские суда в Тихом океане встречали гигантские «плоты земли» – поля плавучей пемзы, выброшенной подводными вулканами. Серые, пористые камни дрейфовали месяцами, имитируя острова. Похожее случалось и в Средиземноморье у Сицилии: из воды вырастал дымящийся конус, становился островом, а через пару месяцев его размывали волны. Совсем недавно, в 2012 году, такое «пемзовое море» видели у берегов Тонга – плотный ковер камней на сотни километров, где отдыхали птицы.

Для суеверных моряков это было доказательством: океан прячет миры, доступные лишь избранным. Там, за туманом, лежат сокровища и бессмертие, но путь к ним открывается только в нужный час.

История фантомов пишется и сегодня. В южной части Тихого океана, между Новой Зеландией и Чили, карты долго рисовали риф Мария-Тереза (или остров Табор). Его «открыли» в XIX веке, но никто не смог найти снова. Поиски 2005 года и спутниковые снимки показали лишь чистую воду. Скорее всего, это был айсберг или ошибка штурмана.

Но легенда живет. Риф Мария-Тереза (тот самый остров Табор) стал классикой у Жюля Верна. А в 2012 году экспедиция Сиднейского университета отправилась искать Сэнди-Айленд в Коралловом море, который был даже на Google Maps. Ученые нашли там лишь глубину. Остров пришлось стереть из всех цифровых баз.

Карта Зенона 1558 г., на которой изображен Фрисланд – остров-призрак в Северной Атлантике

Еще загадочнее судьба острова Бермея в Мексиканском заливе. Он был на испанских картах с XVI века. В XX веке вопрос о его существовании стал политическим: наличие острова расширяло бы права Мексики на нефтяной шельф. Но Бермея исчезла. Одни считают, что её и не было – ошибка картографов. Другие – что остров смыло ураганами и землетрясениями. Конспирологи уверены: Бермею взорвали или «стерли» спецслужбы США в 1940–1950-х годах ради нефти. Так миф о призрачном острове стал частью большой политики.

Искусство всегда любило эти туманные берега. Для романтиков они были образом недостижимого идеала. В «Таинственном острове» (1874) Жюля Верна земля гибнет в пучине как символ хрупкости надежд. Уильям Хоуп Ходжсон в «Доме на границе мира» (1908) отправил героя дрейфовать в мифическом океане. Поэты Стефан Малларме и Поль Валери видели в островах-призраках метафору абсолюта, к которому нельзя причалить.

В музыке этот образ обессмертил Сергей Рахманинов. Его симфоническая поэма «Остров мертвых» (1909), вдохновленная картиной Арнольда Бёклина, – это мрачный дрейф в вечность. Клод Дебюсси в «Острове радости» показал обратную сторону: сияющий идеал, ускользающий, как сон.

Призрачные острова напоминают: море не спешит раскрывать свои карты. Они всплывают и тонут, рождая надежды и страхи. Здесь правда и вымысел идут одним курсом, показывая, как зыбка грань между тем, что мы знаем, и тем, во что верим.

Фата-моргана – замки из воздуха над водой

Фата-моргана – одно из самых загадочных и по-настоящему пронзительно поэтических зрелищ, которые дарит человеку океан. Современная наука описывает её как сложный оптический мираж, возникающий, когда слой холодного воздуха плотно лежит у самой поверхности воды, а над ним, как одеяло, находится более тёплый слой. В этом невидимом воздушном «коридоре» лучи света изгибаются и многократно преломляются, словно в лабиринте зеркал, отражая далёкие предметы так, что корабли, города, скалистые горы и острова предстают перед изумленным взором в искажённом виде – будто поднятыми над горизонтом, раздвоенными, перевёрнутыми или гротескно вытянутыми. Одни изображения висят вверх ногами, другие – вытягиваются в струны, иногда складываются целые серии отражений, создавая картины фантастических городов и небесных флотилий. Чаще всего этот театр света разыгрывается в местах резкого перепада температур – в ледяной Арктике, в раскаленных пустынях или над бескрайними морями. Эти иллюзии могут длиться часами, завораживая и обманывая даже видавших виды наблюдателей. Бывало, их принимали за вторжение неопознанных летающих объектов или за открытие новых, неведомых земель.

Но задолго до того, как физика и метеорология дали эти сухие объяснения, для простого наблюдателя всегда было настоящим чудом, когда над волнами вдруг вырастают воздушные замки, зависшие суда или города, безмолвно парящие в небе. Поэтому с незапамятных времён фата-моргана жила в мифах и легендах, в потаенных страхах и робких надеждах морских народов, в суевериях прибрежных жителей и в искусстве, где она стала образом прекрасной иллюзии и горького обмана.

Само название «фата-моргана» пришло из певучего итальянского языка: fata Morgana означает «фея Моргана». Это имя закрепилось благодаря сицилийским рыбакам, которые, промышляя в водах Мессинского пролива, часто видели, как волшебные воздушные замки или ложные земли словно создавались магией могущественной волшебницы. Этот мифический персонаж – фея Моргана – хорошо известен как героиня многих английских легенд артуровского цикла. Она единоутробная сестра самого знаменитого из кельтских героев, короля Артура, легендарного правителя бриттов. По старинному сказанию, фея Моргана была безумно и безответно влюблена в благородного рыцаря Круглого стола Ланселота. Несмотря на то что в ходе жестокой междоусобной войны она несколько раз захватывала его в плен и тотчас благородно отпускала на свободу в тщетной надежде, что он полюбит её, Ланселот остался холоден и отверг её страсть. Не добившись ответного чувства, фея Моргана от глубокого горя переселилась в подводный хрустальный дворец и с тех пор мстит всем прибрежным жителям и мореплавателям, обманывая их призрачными видениями.

Так образ отвергнутой колдуньи слился с грандиозным природным феноменом. Её воздушные чертоги становились знаком соблазна, сурового испытания и возможной гибели. Для суеверных жителей Калабрии и Сицилии видения на горизонте издавна считались верной приметой судьбы. Им казалось, что воздушные города – дело рук самой Морганы, мрачное предвестие того, что скоро морская пучина может поглотить их селение, затопить плодородные прибрежные земли или наслать тяжёлые испытания на их семьи.

В холодной Скандинавии и туманной Британии миражи также воспринимались как мрачные предвестники бедствий и кораблекрушений. Рыбаки боялись смотреть на них прямо, свято веря, что тот, кто слишком увлечётся дьявольским видением, непременно утонет. В кельтских преданиях, когда на горизонте проступали башни неведомых городов, старики говорили, что это печальное напоминание о проклятых землях затонувших королевств – города Ис в Бретани или Кантрев-Гваэлод в Уэльсе.

Фата-моргана на гравюре XIX в.

В Азии миражи издавна считались знамением, неразрывно связанным с духовными мирами и высшими силами. Их появление воспринималось как знак того, что незыблемая граница между грубой реальностью и невидимыми измерениями на миг размывается, позволяя заглянуть за грань.

В китайской культуре миражи поэтично называли «хайши шэньлоу» – «морской город святых» (или «башня морского рынка»). Появление на горизонте парящих дворцов, изящных башен и стен считалось