Усилитель 4. Имперский триатлон - Алексей Урусов

Княжич Илларион Викентьевич согласился: — Я, может, через год снова заявлюсь. По возрасту ещё будет можно.

— Ну, смотри, планируй сам, — подержал его отец.

— Сложно было. Дерётся Первозванов реально круто. Юрьевского он в лёгкую отделал, что тот с соревнований снялся, хотя этот айсберг попробуй вынести; с Вараниди у них поединок получился клёвый, оба классно сражались, но Андрей сильнее оказался и проворнее. Может, мы Первозванова к себе подтянем? Он же простолюдин, женим его на ком-то из своих, введём в род. Будет неплохой боец, да и как тренера для нашей охраны использовать можно, — задал вопрос старшим Илларион.

— Я своих аналитиков насчёт него уже озадачил и данные от них получил, — согласно кивнул дед. — Там есть серьёзная проблема. У него какая-то аномалия в организме, наверное, генетический сбой, и в результате он не инициировался. Во всяком случае, приборы вообще ничего не фиксируют. Так что княжон мы ему предложить не можем, а на меньшее, думаю он не согласится: у него с собственностью неплохо, очень неплохо. Выгодную партию он найдёт. Мы с папой обговаривали эту тему. И даже шире — будем с Протасовыми, что во Владимире, потихоньку отношения налаживать. Папа во Владимир звонил, с главой рода, Григорием Тимофеевичем, познакомился. Их тренеры Первозванова к поединкам готовили. Хоть они и говорят, что вклад минимальный, а Андрей, типа, самородок, но, как оказалось, зря мы их за чухонцев столько поколений держали и не контактировали — тот же Лука Протасов очень неплохой боец. Уровня наших княжичей. Вот его бы на нашей княжне стоило женить, но он женат, ребёнок есть. Подумаем, оценим потенциал дальних родственников, но отношения наладим.

Москва. Стадион.

Снова понедельник, и снова соревнования. Точнее — на джигитовке первый из трёх дней «холостых выездов»: коней нужно приучить к полю, на котором им предстоит работать. Стадион за одну ночь превратили в ипподром, и он изменился до неузнаваемости. График тренировок расписан, каждому даётся время. Но благодаря тому, что часть заявлявшихся снялась, появляются «окна» и удаётся проехать дистанцию несколько раз. Ветер ведёт себя спокойно. Помимо тренировки на управление «без рук» его последнее время приучали к резким неожиданным звукам, чтобы, оказавшись на поле, он не реагировал на шум трибун и не испугался бурной радости болельщиков — хотя правила хорошего тона и обязывают болельщиков сидеть тихо во время скачек — стадион громадный и фоновый шум присутствует постоянно, да и из округи какой-то резкий звук может прилететь.

После того, как Андрей трижды «откатал» на Ветре дистанцию, Артур вместе с Анатолием Дмитриевичем забрали у него коня и в сопровождении тренеров и охраны отправились на выход со стадиона — Ветра необходимо было вернуть в конюшню к Анохиным. Ведя коня к стоянке, где находились машины, из толпы, стоявшей неподалёку, Гефт услышал: — Артур, привет.

Оглянувшись, Артур на автомате ответил: — Здорово, Вадим, — и махнул рукой, приветствуя; и, удивлённый, остановился. Сообразив, что он задерживает движение, он, передав узды Анатолию Дмитриевичу, и сказав: — Я щас, задержусь немного; если что, не ждите, уезжайте без меня, — зашагал к двоюродному брату.

Он крепко пожал протянутую Вадимом руку: — Ты откуда здесь? Пока даже соревнований нет, только тренировки?

— Так мы в Москве, в летнем отпуске, пролётом с юга. Билеты хотели взять на выходные, на финальные заезды, но по схеме трибун не понятно: откуда лучше видно, вот и решили определиться, приехали посмотреть. А тут ты… — широко улыбнулся Вадим.

— Всей семьёй? — поинтересовался Артур

— Да, но на стадион приехали с папой и мелкотой, маме не интересно, — Вадим согласно кивнул. — Папу могу позвать, он где-то тут… — продолжил двоюродный брат и истолковав неопределённый жест Артура, как согласие, тут же схватился за смартфон…

Буквально в десятке метров от них находился «посыльный» от княжича Юрьевского с трубкой, содержавшей шприц, заправленный ядовитым веществом. Аккуратно завёрнутый в газету, шприц ждал своего часа. В случае попадания его в камеры видеонаблюдения, на картинке бы было видно, что какой-то пацан, балуется с газетой, скручивая и раскручивая её, глядя в отверстие «трубочки» на солнце и прикладывая к губам, чтобы, как на флейте, наиграть какую-то мелодию. Но увы, коня провели слишком далеко и на выстрел он не решился, посчитав, что будет недолёт.

Берлин. ШтабФедеральной разведывательной службы.

Генерал Конрад Кинкель, встал с кресла и шагнул на встречу вошедшему майору. По воинскому уставу он мог младшего по званию приветствовать сидя, но к этому офицеру Конрад был по-особенному расположен и проявить небольшой знак уважения посчитал нужным — майор Иоганн Блюм был сыном его старинного друга, к тому же, и сам Иоганн проявил себя крайне грамотным и организованным офицером.

— Поздравляю с присвоением очередного воинского звания. Уверен, не последнего! — тепло поздоровался генерал Кинкель с Блюмом.

Майор Иоганн Блюм, вытянувшийся в струнку перед генералом, улыбнулся в ответ: — Благодарю, герр генерал!

Сев за стол, генерал сразу же начал: — Ваш отчёт об инспекционной поездке в Скандинавию получил крайне положительные отзывы и показал высокий уровень Ваших знаний в области фортификации и транспортировки грузов. В штабе отметили Ваше умение анализировать материалы и делать нужные выводы, не впадая в мелочность. С такими аналитическими способностями Вам прямая дорога в высшие эшелоны военного руководства, и я уверен, результаты поездки на дальнейшей Вашей карьере скажутся положительно.

— А Ваше предложение пересмотреть проект в связи с необходимостью учесть возможный рост массы проектируемой техники — это блестящая идея, позволяющая нам ещё на полгода увеличить отставание от Польши в создании прифронтовой инфраструктуры. Плюс нашим подрядчикам поступят дополнительные средства на строительство, и они искренне за это признательны.

Майор Блюм вежливо улыбался в ответ и изредка кивал.

— Иоганн, — продолжил генерал. — Сейчас наши люди в правительстве и военное руководство бьются над проблемой, которую они не могут решить многие годы: значительная, около четверти, часть мигрантов, получает социальную помощь без каких-либо документов. Они просто приходят в социальные службы и им выделяют