История Русской Православной Церкви. 1900-1927 - Протоиерей Георгий (Митрофанов)

который был после него второй фигурой в кампании по изъятию ценностей. Речь здесь идет о комиссиях, о которых вообще никому не должно быть известно. Вроде бы кампания изъятия ценностей идет открыто, с большой пропагандой, и, вместе с тем, реально ее осуществляют секретные комиссии. Еврейский элемент был очень сильно представлен в высших органах большевицкой власти. Хотя сам Троцкий руководил этой кампанией, его имя нигде не упоминалось. В официальных комиссиях должны сидеть простые мужички, чтобы демонстрировать, как народ у Церкви изымает состояние. Так и Калинин прикрывал собою Троцкого в этой кампании на высшем уровне.

В каждой губернии назначить неофициальную неделю агитации и предварительной организации до изъятия ценностей.

Для этого подобрать лучших агитаторов и, в частности, военных. Агитации придать характер, чуждый всякой борьбе с религией и Церковью, а целиком направленный на помощь голодающим.

Одновременно с этим ввести раскол в духовенство, проявляя в этом отношении решительную инициативу и взяв под защиту государственной власти тех священников, которые открыто выступают в пользу изъятия.

Здесь уже начинается выдвижение обновленцев. Мы отдельно с вами будем говорить об этом. Это была идея Троцкого, сформулированная в 1921 году, и не всеми сначала принятая в большевистском руководстве. Но в 1922 году эта идея реализовывается в конкретной кампании – в выдвижении обновленцев, раскалывающих Церковь.

Разумеется, наша агитация, агитация лояльных священников ни в коем случае не должны сливаться, и в нашей агитации мы ссылаемся на то, что значительная часть духовенства открыла борьбу против преступного скаредного отношения к ценностям со стороны бесчеловечных и жадных князей Церкви.

В случае обнаружения в качестве организаторов выступления буржуазных купеческих элементов, бывших чиновников и прочих, арестовывать их. В случае надобности, особенно если черносотенная агитация зашла слишком далеко, организовать манифестацию при участии гарнизона при оружии с плакатами: «Церковные ценности – для спасения жизни голодающих».

Видных попов по возможности не трогать до конца кампании.

Негласно, неофициально, под расписку через политотделы, предупредить их, что в случае каких-либо эксцессов они ответят первыми.

Наряду с агитационной работой должна идти организационная. Подготовить соответственный аппарат для самого учета и изъятия с таким расчетом, чтобы эта работа была проведена в кратчайший срок. Изъятие лучше всего начинать с какой-либо церкви, во главе которой стоит лояльный поп. Если такой нет, начинать с наиболее значительного храма, тщательно подготовив все детали. Коммунисты должны быть на всех соседних улицах, не допуская скопления.

Везде, где возможно, выпускать – в церквях, на собраниях, в казармах – представителей голодающих с требованием скорейшего изъятия ценностей.

Можете представить себе эту картину, когда умирающих от голода людей будут приводить специально, чтобы они своим дистрофичным видом пробуждали соответствующие чувства к Церкви, которая якобы ценностей не отдает.

В случае предложения со стороны групп верующих выкупа за ценности заявить, что вопрос должен быть рассмотрен в каждом отдельном случае в ЦК Помгола, ни в каком случае не приостанавливая при этом работы по изъятию.

Обратите внимание, верующие не хотят по каноническим моментам свои освященные для богослужения предметы отдавать, они предлагают за них выкуп. Казалось бы, почему бы не согласиться?

Опыт провинций свидетельствует, что такие переговоры ведутся без серьезных намерений выкупить и вносят только неопределенность и деморализацию.

В Москве работа должна идти уже установленным порядком с тем, чтобы к изъятию приступить не позже 31 марта. Полагаю, что для Петрограда можно было бы установить тот же приблизительно срок по соглашению с товарищем Зиновьевым, ни в коем случае не форсируя слишком кампанию, не прибегая к применению силы, пока политически и организационно все операции не обеспечены целиком.

Что касается губерний, то губкомы должны на основании этой инструкции, сообразуясь со сроком, назначенным в Москве, назначить свой собственный срок, с одной стороны, обеспечив тщательную подготовку, а, с другой стороны, не затягивая дело ни на один лишний день.

Это говорило о том, что уже с февраля 1922 года не только велась подготовка по всей стране изъятия ценностей, но оно уже началось под лозунгами, призванными дискредитировать Церковь.

Работа идет, а Ленин в это время обращается с письмом к членам Политбюро, в котором рисует более широкую политическую перспективу этой акции и дает тем самым дополнительный импульс по ужесточению кампании. Написано оно 19 марта 1922 года. Начинает Ленин в письме с описания попытки сопротивления изъятию ценностей в Шуе. В результате там были произведены расстрелы, аресты, потом уже расстрелы по судебным приговорам. И в связи с тем, что в Шуе было проявлено сопротивление, он пишет (показательно сравнение тона патриарших посланий и ленинского письма):

Для нас именно данный момент представляет из себя не только исключительно благоприятный, но и вообще единственный момент, когда мы можем с 99-ю из ста шансов на полный успех разбить неприятеля наголову и обеспечить за собой необходимые для нас позиции на много десятилетий. Именно теперь и только теперь, когда в голодных местах едят людей, и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем и поэтому должны провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией, не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления.

Все соображения указывают на то, что позже сделать нам это не удастся, ибо никакой иной момент, кроме отчаянного голода, не даст нам такого настроения широких крестьянских масс, которое бы либо обеспечило нам сочувствие этих масс, либо, по крайней мере, обеспечило бы нам нейтрализовывание этих масс в том смысле, что победа в борьбе с изъятием ценностей останется безусловно и полностью на нашей стороне.

Поэтому я прихожу к безусловному выводу, что мы должны именно теперь дать самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли об этом в течение нескольких десятилетий.

Самою кампанию проведения этого плана представляю следующим образом. Официально выступать с какими бы то ни было мероприятиями должен только товарищ Калинин.

Никогда и ни в каком случае не должен выступать ни в печати, ни иным образом перед публикой товарищ Троцкий.

Пока читаешь это письмо, непонятно, о чем идет речь, но при знании контекста ясно, что имеет в виду Ленин. На Троцкого возложено руководство этой кампанией реально, но формально должен везде появляться козлобородый мужичок Калинин, который олицетворяет собой передового тверского крестьянина, который стал передовым рабочим.

Самого Патриарха Тихона, я думаю,