Хозяйка жемчужной реки - Ольга Иконникова

Я посмотрела на нее с удивлением, не вполне понимая смысл ее слов. Что она хотела сказать этой странной фразой? Впрочем, я не сомневалась, что раз уж она подошла ко мне, то изволит это объяснить. Так оно и случилось.

— Вы лишили нас общества графа Меркулова, а теперь делаете вид, что вы тут ни при чем? — ее губы изогнулись в неприятной усмешке. — А ведь для нашего города его присутствие было крайне важным. И сам господин Волчков, в доме которого мы сейчас находимся, тоже наверняка немало об этом сожалеет. Местному банку совсем не помешали бы капиталы его сиятельства, которые он мог тут разместить. И даже те самые простолюдины, о благе которых вы столь похвально заботитесь, тоже многое потеряли из-за того, что Илья Александрович вынужден был изменить свои планы.

Я слушала ее в большом изумлении. Ее пояснения только еще больше меня запутали.

— Я не понимаю, о чём вы изволите говорить, — сказала я. — Какое отношение я имею к отъезду его сиятельства?

Возможно, она намекала на то, что он уехал в Петербург для того, чтобы собрать обоз с продовольствием для голодающих? Она считала, что именно я побудила его так поступить?

А в ее глазах уже стояли слёзы. Должно быть, она связывала с графом Меркуловым большие надежды. И дело наверняка объяснялось не только холодным расчетом, но и чувствами.

— Послушайте, Анастасия Зиновьевна, — я даже пожалела ее, — вы заблуждаетесь, приписывая мне столь сильное влияние на Илью Александровича. Он уехал в Петербург, потому что у него там были какие-то дела. И если они задержали его в столице, то…

— Не делайте вид, сударыня, что вы не знаете, какие именно дела его туда позвали! — в голосе Дубининой зазвучала злость. — Он поехал туда, чтобы вернуть вам ту землю, в которую вы так отчаянно вцепились!

— Что?

— Да-да! — она еще больше повысила голос, и хотя мы стояли на большом расстоянии от других гостей, на нас уже стали оборачиваться. — Он получил документы из Петербурга о том, что право аренды на землю было передано ему, ибо вы не платили за нее надлежащим образом. Эти документы прошли через папеньку, так что я всё доподлинно знаю. Но их получение почему-то его сиятельство совсем не обрадовало. Хотя прежде он ведь хотел именно этого! Построить на этих землях новый завод и обосноваться в Онеге. А вы всё испортили!

Я пыталась осознать то, что она сказала. Значит, землю у нас с девочками всё-таки отобрали и передали ее графу. Но почему он ничего нам не сказал? И почему тогда уехал, если всё получилось именно так, как он и хотел?

— Ну, что же вы молчите, Екатерина Николаевна? Вам нечего сказать? Я не знаю, как вы на него повлияли. Возможно, вы не погнушались применить свои женские чары и опустились до того, чтобы вступить с ним в недостойную приличной дамы связь, — ее щеки запылали. — Но он запретил папеньке кому-либо рассказывать об этих документах и заявил, что поедет в Петербург, чтобы вернуть всё так, как было прежде. Только не делайте вид, что вы об этом не знали! С чего бы ему так пренебрегать своими интересами и отказываться от них в вашу пользу?

Она говорила что-то еще, но я уже не слышала. Я не могла поверить ее словам.

Неужели Меркулов действительно поехал в Петербург, чтобы вновь переделать договор аренды и вернуть землю мне? Но разве это возможно? Ведь я не давала ему никакой доверенности. И мы ведь так и не погасили долги по аренде.

Ах, как же мне хотелось, чтобы он рассказал мне об этом сам!

Глава 57. Угроза

Со времени отъезда Меркулова в Петербург мы с Дубиниными не общались, если не считать того разговора с Анастасией на детском празднике. Поэтому я сильно удивилась, когда их экипаж подъехал к нашему дому.

Сначала я подумала, что это приехал сам Зиновий Петрович по каким-то делам, но из экипажа вышли только его жена и дочь.

Глафира Авдеевна провела их в гостиную, и когда я сама пришла туда, они без всякого стеснения разглядывали интерьер комнаты с пренебрежительными улыбками.

— Евгения Васильевна! Анастасия Зиновьевна! Чем обязана такой чести?

Они сели на диван, а я напротив них в кресло. Заметила, как Дубинина-старшая недовольно поморщилась, должно быть, ощутив всю прелесть старых диванных пружин.

— Мы приехали, Екатерина Николаевна, сделать вам предложение.

— Вот как? — удивилась я. — И в чём же оно заключается?

— Мы готовы купить у вас этот дом.

— Что? — растерялась я. — А кто вам сказал, что я его продаю?

Они переглянулись.

— Вы думаете, мы не понимаем, Екатерина Николаевна, сколько непросто уроженке Москвы пребывать тут на севере? Вы же привыкли совсем к другому. Там магазины, театры, мощеные брусчаткой улицы. И там все ваши знакомые и друзья. А что тут, в Онеге? Комары, морозы, непролазная грязь.

— Благодарю вас за заботу, сударыня, но…

— Да и не по средствам вам содержать экую махину, — она даже не дала мне договорить. — Дядюшка-то вашего покойного мужа не по уму ее построил. А ежели тут ремонту не сделать, так всё и вовсе вскоре в упадок придет.

Во многом она была права. Но в советах именно от нее я не нуждалась.

— И что же с этим домом станете делать вы? — спросила я. — Вряд ли ваш муж захочет обосноваться так далеко от города, которым он управляет. К тому же Анастасия Зиновьевна недавно сказала мне, что в настоящее время право аренды земли, на которой стоит особняк, принадлежит его графу Меркулову. И ежели он захочет, его сиятельство может потребовать его снести.

Неужели они думали, что выкуп этого дома поможет им сблизиться с Меркуловым, вздумай тот вернуться сюда? Да, ему придется общаться с ними, чтобы обсуждать эти вопросы, как обсуждал он их когда-то со мной, но не наивно ли рассчитывать на то, что это заставит его воспылать к Анастасии хоть какими-то чувствами?

— А вот уж это, Екатерина Николаевна, вас касаться не должно, — холодно сказала старшая Дубинина. — Мы предлагаем вам хорошую сделку, и вы совершите большую глупость, ежели от нее откажетесь.