Праведники / грешники русской смуты. Книга 3. Сожжённые революцией: Cмутьяны / жертвы - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

Главная причина неудач – изменившаяся реальность. Россия в 1922 году – совсем не та, что в 1918. Страна, измученная долгими годами войны и смуты, жаждет только одного: мира и хоть какого-нибудь порядка. Жертвенные особи, фанатики смертоубийства, по большей части истребили друг друга. Большевики из разрушителей превратились в восстановителей великой державы – правда, не под трехцветным, а под красным знаменем, но какая разница? НЭП вовсю шумит и торгует; в крестьянские массы вот-вот будет кинут аппетитный лозунг: «Обогащайтесь!» В людях, в умах и душах людей нет больше материала для савинковских экспериментов. За ним не пойдут; а если он будет упорствовать – от него отделаются при первом удобном случае.

Всего этого Борис Викторович не видел, не хотел видеть из эмигрантского далека. Увидеть свершившееся – значило признать очередной свой крах на пятом десятке лет жизни. Он пытается создать в России свое собственное подполье. Он сам рвется в Россию – готовить акты прямого действия, руководить верными последователями, глядеть в их горящие глаза… В общем – жить.

В 1922 году повзрослевшие и поумневшие чекисты втянули Савинкова в роковую для него авантюру, носившую в чекистской документации кодовое наименование «Синдикат-2». Об этой истории мы рассказывать не будем: она подробно и в основном достоверно (если убрать идеологические акценты и заклинания) описана Д. Л. Голинковым («Крушение антисоветского подполья в СССР». М., 1975) и В. И. Ардаматским (роман «Возмездие», 1968). Под контролем Контрразведывательного отдела ВЧК-ОГПУ специально для Савинкова была создана иллюзорная сеть подпольных антибольшевистских организаций, ждущих только чудесного явления своего лидера, чтобы вступить в последний и решительный бой. 15 августа 1924 года Савинков вместе с непременной четой Дикгоф-Деренталей нелегально перешел границу Советской Белоруссии. На следующий день все трое (и четвертый – сопровождавший Савинкова участник «Народного союза» Иван Фомичев) были арестованы на конспиративной квартире в Минске. Через два дня Савинков находился уже в Москве, во внутренней тюрьме ОГПУ на Лубянке.

Суд состоялся стремительно. 27–28 августа четыре заседания. Савинков признал себя виновным (с небольшими оговорками) по всем пунктам. Супругам Дикгоф обвинение не предъявлялось, к суду они привлечены были только как свидетели. (Об их роли в аресте Савинкова распространялись разные версии и слухи, но – не пойман – не вор.)

29-го августа – пятое заседание, приговор: «Верховный Суд приговорил Савинкова, Бориса Викторовича, 45 лет, по ст. 58, ч. 1, Уголовного Кодекса, к высшей мере наказания, по ст. 59 и руководствуясь ст. 58, ч. 1 – к тому же наказанию, по ст. 64 и руководствуясь 58, ст., ч. 1 – к тому же наказанию, по ст. 68, ч. 1 – к тому же наказанию, по ст. 76, ч. 1 – к тому же наказанию и по ст. 70 – к лишению свободы на пять лет, а по совокупности – расстрелять с конфискацией всего имущества»[157].

В тот же день этот пятикратный смертный приговор постановлением Президиума ЦИК был заменен десятью годами лишения свободы. Очевидно, с Савинковым было заключено какое-то соглашение о сотрудничестве. Возможно, в этом поучаствовали Александр и Любовь. Если верить свидетельствам чекистов и воспоминаниям последней возлюбленной Савинкова, вчерашний смертельный враг большевиков приступил к отбыванию наказания в изумительно комфортных условиях. Во внутренней тюрьме Лубянки ему якобы была отведена камера-квартира со всеми удобствами; предоставлена возможность читать, писать, совершать прогулки в город (под охраной, конечно). Более того, с некоторых пор Любови Дикгоф разрешено подолгу находиться с ним наедине в камере – фактически жить там с ним…

Но так ли это было на самом деле? Нашу уверенность перечеркивает событие, официально датируемое седьмым мая 1925 года. В 11 часов 20 минут пополудни заключенный Савинков выпал из окна кабинета замначальника Контрразведывательного отдела ОГПУ Романа Пилляра (пятый этаж) и разбился насмерть. По официальной версии – самоубийство. Альтернативная версия вполне очевидна.

Место захоронения Савинкова неизвестно.

…В сборнике стихов Б. Ропшина, изданном Зинаидой Гиппиус в Париже в 1931 году, есть такие декадентские строки:

Когда принесут мой гроб,

Пес домашний залает

И жена поцелует в лоб,

А потом меня закопают.

Глухо стукнет земля,

Сомкнется желтая глина,

И не будет уже того господина,

Который называл себя: я.

Все получилось совсем не так, как в стихах. И все-таки – за вычетом пса домашнего – именно так.

VIII. Стихотворный постскриптум. Глядя на фотографию

САВИНКОВ, август 1917-го

(на мотив ресторанных куплетов того времени)

Комиссарик Ставки Савинков!

Что сидите нога на ногу,

в сереньком английском френчике,

с пальчиком на револьверчике,

в сапогах вверху зауженных,

в бриджах свежеотутюженных,

с папиросочкой дымящейся —

как актерочка гулящая?

Вы сегодня в славе, Савинков!

На волосиках – роса венков.

Вам – хоть хлебом не кормите их —

внемлют барышни на митингах.

Не шампанского, не ренского —

Савинкова да Керенского

ждут к застолью шкеты светские:

юнкерские и советские.

Быстро тают паруса веков.

Скоро там вам встреча, Савинков,

где убийцы с убиенными,

безоружные с военными,

боевик с мальчонкой взорванным,

Плеве об руку с Созоновым,

Цезарь с Брутом, Каин с Авелем,

Сергий с Янеком Каляевым.

Что же с вами стало, Савинков,

Что ж так выбелилась сталь висков?

Что ж глаза, две капли чайные,

опрокинулись в отчаяние?

Что же им во тьме привиделось?

Что с окна в тюрьме летите вниз?

Там вас ждут – а лица черные —

ваши дети обреченные…

Что ж вы губы искусали в кровь,

поздний гость Лубянки Савинков?

Примечание. Старший сын Бориса Савинкова Виктор Савинков-Успенский расстрелян в 1934 году. Дочь Татьяна, в замужестве Борисова, в 1935 году вместе с матерью, Верой Глебовной, была выслана из Ленинграда; потом вернулась; во время войны последовала за репрессированным мужем в Норильск; дата и место ее смерти неизвестны. Сын Савинкова от второго брака Лев жил во Франции, воевал на стороне республиканцев в Испании, участвовал во французском Сопротивлении; умер в 1987 году.

Круг пятый

Жертвоприношение

…Они с ожесточеньем

Меня на правый путь и бранью и презреньем

Старались обратить. Но я, не внемля им,

Все плакал и вздыхал, унынием тесним.

А. С. Пушкин

Рождался 1918 год – холодный и хмурый, великий и страшный…

Год начинался с осуществления великой мечты – с созыва всенародно избранного Всероссийского Учредительного собрания. Вечером 5 января 1918 года оно было открыто, а утром 6-го разогнано. 6 января (19 по-новому стилю) – праздник Крещения. «Учредилку» открыли в Крещенский сочельник, заседали в Крещенскую ночь. В ту самую, чудесную и жуткую, когда мертвецы из могил выходят, будущее можно увидеть в туманном стекле, а девушки